Александр Сокуров:
«Кино - деструктивная сила»

15 ноября в книжном клубе «Петровский» в рамках проекта «Открытая лекция» состоялась встреча с выдающимся кинорежиссером современности Александром Сокуровым.


В середине ноября наш город посетил человек, которого смело можно называть фигурой мирового масштаба, - кинорежиссер Александр Сокуров. Наверное, каждый его фильм, по крайней мере игровой, в свое время становился событием. Так было и с его самой первой, студенческой работой «Одинокий голос человека», которая за «формализм» была приговорена руководством ВГИКа к уничтожению, но спасена самим Сокуровым путем обыкновенной кражи, а в 1987 году завоевала Гран-при на фестивале в Локарно. Высокую оценку получил и его последний на данный момент художественный фильм, «Фауст», взявший на Венецианском фестивале «Золотого льва». В 1995 году Сокуров был внесен Европейской киноакадемией в список ста лучших режиссеров мирового кино.


15 ноября в книжном клубе «Петровский» в рамках проекта «Открытая лекция» состоялась его встреча со зрителями. Она представляла собой, собственно, лекцию на тему «Об ответственности одного человека перед историей» с последующими ответами на вопросы из зала. Тема эта очень многогранна, и по ходу монолога Сокуровым было затронуто множество самых разных проблем - от культурных потребностей общества до смысла существования государства как такового, от отличий между демократией и тоталитаризмом до отношения людей к войне. Александр Николаевич сразу обмолвился о том, что не очень уютно чувствует себя в роли лектора, поэтому ответам на вопросы была посвящена добрая половина времени, после чего каждый желающий смог подойти к нему, задать какой-то вопрос не во всеуслышанье, взять автограф. Ну, а начал он с небольшого рассказа о том, как в нем зарождался интерес к тем проблемам, о которых он собирался вести речь:


- Я просто кинорежиссер, я просто гражданин Российской Федерации. Я получил хорошее образование у себя на родине, в Советском Союзе. Я сначала окончил исторический факультет университета в Горьком, потом - режиссерский факультет института кинематографии в Москве. Все эти шаги были довольно осмысленными, потому что я всегда, как и сейчас, был убежден, что для того, чтобы иметь право разговаривать с соотечественниками, - такими, какими Господь наградил нас, живущих в России, - надо иметь какую-то базу - культуру, образование. Я человек глубоко провинциальный, рожденный в простой семье. Дед по матери был рабочим, отец - военнослужащий, из крестьян. Ни в роду матери, ни в роду отца никогда не было никого с высшим образованием. Для меня перейти эту грань, перешагнуть через какую-то предначертанность было большим испытанием, к которому я не был готов, к которому меня не могли подготовить в семье. Правда, в таком положении я был не единственный, люди, окружавшие меня, также переходили эту грань и преодолевали свои опасения. Через многие вещи мне пришлось пройти, совершая самые обычные ошибки, однако проходить по этим жизненным этапам мне нужно было с большей скоростью, чем кому-то из моих ровесников, родившихся, скажем, в Москве или Ленинграде. Мы же с семьей, поскольку отец был военнослужащий, кочевали по маленьким городкам и жили в гарнизонах. Я уже тогда обратил внимание, что в семьях военнослужащих дети всегда хорошо учились. Мы всегда были дисциплинированными, концентрированными, собранными.


По словам Сокурова, для него существует определенный круг вопросов, к которым он регулярно возвращается и в своем творчестве, и в повседневных размышлениях и беседах с ближними. Почему государство занимает так много места в нашей жизни? Почему мы так радикальны во многих своих проявлениях? Почему государственный деятель называется лидером страны и, что еще круче, лидером нации? Почему религия по-прежнему стремится выйти замуж за государство и не боится, что родятся уроды? Почему люди с такой готовностью передают в руки одного человека свою судьбу? Почему люди не замечают открытости искусства? Почему они так плохо обучаемы? Почему они не могут осознать грандиозной разницы между мужчиной и женщиной? Почему жизнь основана на непрерывной борьбе - во всем и везде? Почему союз мужчины и женщины - это тоже пространство борьбы, где всегда побеждает женщина? Почему Господь открыл человеку свою главную тайну, сказав ему: «Ты смертен»?


XIX век Александр Николаевич называет современностью: отечественная культура поныне питается тем, что было создано тогда, и в один ряд с творцами позапрошлого столетия можно поставить разве что советских переводчиков. Если бы не было нашей великой, уникальной школы переводчиков, мы вряд ли были бы цивилизованным народом - утверждает Сокуров. Именно литературу он ставит выше всех искусств, она как ничто другое заставляет человеческий мозг работать. Нет ничего тяжелее, чем заставить себя думать.


- Сегодня происходит радикальное снижение качества культурных потребностей людей. Это наблюдается не только у нас. Во многих странах происходит значительное снижение бюджетных расходов на образование, сокращается финансирование университетов. Существование платного высшего образования в нашей стране - это наш позор и наша беда. Мне приходилось несколько раз говорить и президенту, и во время разных общественных акций о том, что по крайней мере в вузах, которые готовят людей для культуры, для искусства, категорически не должно быть платы за образование, потому что мы тем самым нарушаем конституцию и устанавливаем имущественный ценз. И, условно говоря, будущий Шукшин, больше не сможет заниматься кинематографом, потому что в семье, где есть мать, а отца нет, - а таких семей в России огромное количество - денег на обучение ему взять неоткуда. Еще одна вещь, крайне деструктивно влияющая на культуру, - слепо развивающийся технологический процесс, когда инженеры-компьютерщики по сути указывают человечеству пути развития. При этом они сами в массе люди довольно средние, а порой и примитивные. Рождается вопрос: а является ли прогрессом то, что мы сегодня называем этим словом? Большие сомнения. Прогресс все же связан с четким представлением, куда и зачем ты двигаешься. Как происходил прогресс в XIX веке? Всем самым крупным научным достижениям предшествовала очень большая гуманитарная работа общества. Диккенс, Толстой, Флобер, Золя, Томас Манн разговаривали с обществом о будущем, они закладывали те закономерности, которые работают сегодня и неизбежно перейдут в будущее. Они предлагали идти такими путями, а не прочими. Что было бы с нашим, даже с мировым сознанием, если бы в свое время не был написан роман «Война и мир»? В безопасной форме, никого не стравливая и не ссоря, Толстой дал людям осмыслить очень многое.


Далее Сокуров плавно перешел к теме отношений государства и культуры.

- Если мы начнем придирчиво анализировать структуру цивилизации Старого Света, то должны будем согласиться с тем, что смысл существования государства - охрана уровня цивилизации и защита культуры, сохранение и накопление культурных ценностей, защита музеев. От того, как эта функция выполняется, зависит уровень жизни людей. Первопричина всех конфликтов - дефицит культуры, как в общем, в государстве, так и в определенных социальных слоях, в религиозной среде, в семье. Существуют государства, в которых есть понимание этого, но большинство государств настроены прямо противоположным образом. Зачастую по-варварски ведет себя и общество. Мы в Петербурге регулярно сталкиваемся с этим. Допустим, у нас была проведена реконструкция Летнего сада, и оттуда были убраны все исторические скульптуры, потому что масштабы варварства петербуржцев и приезжих вынудили это сделать. То есть, культуру и искусство приходится защищать от наших же сограждан, людей, говорящих с нами на одном языке. Изменение отношения к культуре прямо пропорционально интересам политических элит, управляющих государством. Были в истории моменты, когда государство понимало, что культура и искусство ему абсолютно необходимы, и это всегда были тоталитарные режимы. Первым, кто объявил музеи государственной ценностью, был Наполеон, который превратил Лувр в музей, понимая, что наличие в стране крупного собрания мировых культурных ценностей является частью ни с чем не соизмеримой политики. Можно по-разному относиться к Франции и к Наполеону, но и сегодня существование Лувра во многом определяет смысл существования Французской республики. Так же, как существование Эрмитажа во многом оправдывает существование России и в чем-то оправдывает монархический институт, так как все подобные собрания создавались императорской волей. И здесь надо сказать правду: великие музеи, великая культура, к сожалению, не создается практикой демократических государств. О том, почему так происходит, почему-то мало думают большие историки. Видимо, есть такой механизм, необходимый для искусства, требующий иного уровня концентрации, и этого механизма нет в демократических странах, потому их политические режимы концентрируются на поддержке среднестатистического, среднекачественного результата, в том числе и в культуре. Поэтому - массовый продукт, поэтому - коммерческое кино, развлекательная литература, телевидение, уничижающее культурное достоинство народа, абсурдная пресса, снижение качества высшего образования. Понятно, что тоталитарное государство имеет свои цели для пестования искусства. Удивительным образом эти государства умели выделять наиболее крупные фигуры, сохранять их, так или иначе брать на содержание и не давать им погибать. При существовании жесткой цензуры в советский период литература все же развивалась, как и музейная практика. Я очень люблю музеи, это часть моей жизни. К музеям терпимо относилось советское государство, в разных музеях сохранилось даже то, что было приказано уничтожить. И музеи, и литература научились вести себя осторожно.


«Цивилизация Старого Света, в том числе и мы, идет по кругу, по хорошо известной траектории, основные точки которой были уже не раз пройдены», - считает Сокуров. Он видит необходимость сойти с этого пути, потому что если мы этого не сделаем, то за одним из поворотов нам вновь встретится Сталин и лагеря.


- Мы готовы к войне, мы готовы к лишениям, мы готовы оценить жизнь человека значительно ниже чем жизнь государства, задача которого - как раз сохранять человеческую жизнь! Каким образом противодействовать этой инерции? Какие силы должны столкнуть нас с этой траектории? Эти силы в европейском гуманитарном пространстве есть, но они слабеют, потому что и там исчезла большая литература, серьезные писатели, ушел большой роман, большое подробное повествование. Многие считают, что решительным толчком к изменению жизни станет война. Все с гордостью говорят о победе в Великой Отечественной войне, о том, что она явилась для общества серьезнейшим объединяющим фактором, и только где-то на заднем плане - осознание того, какой ценой это все далось.


С сожалением Александр Николаевич признается, что одной из мощных деструктивных сил для развития общества является кино.

- Энергичный, богатый, ведомый мощной машиной американской киноиндустрии, кинематограф способен на очень большие разрушения, на очень большую деструктивную работу в обществе. Кинематограф очень полюбил криминальный сюжет. Кинематографисты - люди, в массе своей плохо образованные, погруженные в товарно-денежные отношения, и у них сдвинуты все представления об ответственности и моральных ценностях. Безграничное развитие телевидения приводит к клонированию характеров, но самое неприятное - это большая страсть кинематографистов показывать телесные муки человека. Те, кто были в военных обстоятельствах, прекрасно знают, что горящая машина, танк или БМП не горит так красиво, как в кино. Никогда раненый человек, истекающий кровью, не говорит того, что в кино. И вообще, в таком явлении, как война, нет никакой эстетики, так же, как нет никакой этики! Это от начала до конца суть отвратительное действие! Но создание представления о войне как о некоем драматическом, эстетическом действии является задачей подавляющего большинства кинематографических произведений. Мой отец не смотрел военное кино, ни советское, ни какое-то другое. Он прошел войну, как говорится, до Берлина, был в стрелковой роте и лишь дважды рассказывал, как они шли в штыковую атаку и что при этом было. Создание терпимости к процедуре убиения, создание образа убийцы как уникального, исключительного, чуть ли не идеального персонажа - этим умением кинематограф овладел, и никто не может остановить этой деструктивной силы. Обращаешься к телевидению: «Давайте прекратим показ кино с насилием». Получаешь отказ, даже если разговор происходит в присутствии высшего руководства страны. Обращаешься с этим к директорам крупных фестивалей класса «А» - также получаешь отрицательную реакцию. Эта порочная практика, может быть, в чем-то рождена литературой, но в большей степени политикой, потому что государству нужны герои. В советское время выдающиеся отечественные режиссеры создавали героические образы людей, воюющих на фронтах Великой Отечественной войны. Никто из них даже приблизиться не пожелал к теме сталинских репрессий. А ведь параллельно существовало два грандиозных страшных мира, и неизвестно, какой страшнее. Лишь литература десятком книг отозвалась на эти события. Когда мы пытаемся разобраться в том, почему происходит то, чем мы недовольны, то наряду с виной руководства страны должны видеть и моральные качества нашего общества, низкая просвещенность которого рождает большие тревоги. Просвещение должно быть главной задачей государства и общества. Общество должно находить в себе силы настаивать на просвещении, потому что в сумерках может происходить все что угодно.


Из ответов на вопросы аудитории, которые касались как искусства, так и истории, и политики позволим себе привести несколько цитат.

«Современные политики лишь бегут вслед за историческим процессом».

«Если президент США говорит, что они будут наводить порядок, что они ответственные за существование всего мира, то это глубочайшее заблуждение».

«Ситуация на Украине - результат целой цепи больших политических ошибок со всех сторон».

«Я не считаю себя рабом, таковым никогда не был и не буду. И сидящие здесь люди тоже не рабы. А то, что в согбенном состоянии находится огромное число непросвещенных людей в России - это точно».


«Синематеки должны быть во всех крупных городах и в Воронеже тоже. Потому что это места просвещения для молодых людей».

«Появление кино есть сомнительный во многом факт, потому что визуальное произведение рождает потребительское внутреннее ощущение. Человеку все преподносят - сюжет, музыку, актеров. Разжевывают, показывают, а человек только и должен, что сидеть и смотреть. Ты только глазки открой, а вообще можешь развалиться, поесть, попить, только глазки не закрывай! А когда ты читаешь, у тебя борьба может идти с каждой строчкой».

«Всякое упрощение - большое испытание для цивилизации».

«Посмотрите на поведение русских подростков на окраинах наших городов. Посмотрите, что там на лестничных площадках, в лифтах. Кто все это делает? Это русские подростки. Уровень моральной деградации наших юных соотечественников таков, что временами оторопь берет».


«Мое отношение к Ельцину с 1989 года не изменилось. Конечно, Борис Николаевич какое-то время абсолютно соответствовал сложности текущего момента, когда требовалась воля, самоотверженность, лихость. Но затем историческая ситуация стала много сложнее, и от него уже потребовался другой уровень знаний и в первую очередь другой уровень окружения».

«Очень часто Ельцин был неправильно понимаем людьми, которые были вокруг него».

«Я бываю во многих странах мира и нигде не вижу таких красивых людей, как у себя на родине. И на улицах Воронежа, и в Петербурге, и в Нижнем Новгороде я почему-то вижу поразительно красивых людей».


Последнюю реплику аудитория встретила аплодисментами. Всем приятно чувствовать себя красивыми, но автор этих строк захотел еще большего. Когда к мэтру отечественного кино выстроилась очередь за автографами, я тоже протянул ему свой блокнот и спросил: «Ведь правда же, красоту лица делают не черты, а выражение?» На это получил четкий ответ: «Однозначно!» и подумал, что у красивого русского народа есть внутри нечто отражающееся на лицах, а значит, есть и надежда сойти с той самой траектории. Или выйти из заколдованного круга.

Кирилл Радин
Фотографии Евгении Небольсиной
24.11.2014