Алексей Бычков: «В нашем городе много энтузиастов, готовых заниматься кино»

В Воронеже скоро состоится премьера короткометражного фильма о Маршаке «Натанель». «Афиша+» поговорила с режиссером картины Алексеем Бычковым об опыте кинопроизводства в Воронеже, мистических совпадениях на съемках, учебе во ВГИКе, работе на ТВ и пенсне Чехова.


Алексей Бычков, молодой кинооператор и режиссер, выпускник ВГИКа, сотрудничавший со многими федеральными телеканалами и принимавший участие в съемках «Последней сказки Риты» Ренаты Литвиновой, уже два года живет и работает в Воронеже. Благодаря его объективу мы любуемся фотопортретами актеров Камерного театра, кадрами и тизерами спектаклей, следим за последними новостями из жизни театра. Недавно он закончил работу над своим первым художественным фильмом - короткометражной картиной «Натанель». Вторым режиссером и продюсером выступил артист Камерного театра Камиль Тукаев, сценарий написали совместно драматург Герман Греков, Камиль Тукаев и Алексей Бычков. Этот фильм основан на коротком, но очень важном периоде жизни Маршака - с 1915 по 1917 год, - который он провел в Воронеже. В ходе создания фильма съемочная группа активно взаимодействовала с городом - для съемок искали детей и морщинистых старушек, алюминиевую посуду и телогрейки, а съемочными площадками становились школы, подъезды, квартиры, улицы, площади Воронежа и заброшенная типография. Энтузиазм авторов, как вирус, распространялся среди представителей воронежской арт-тусовки и вовлекал в творческий процесс все новых людей. Что из этого получилось, мы скоро узнаем, премьера уже не за горами. А пока - о том, как снимали «Натанель» и многом другом рассказывает Алексей Бычков.


- Ты учился во ВГИКе на кинооператорском факультете, в мастерской Вадима Юсова. Чему и как учат в главном кинематографическом вузе страны?

- Преподаватели, в частности, Вадим Иванович Юсов, не столько учили нас конкретным дисциплинам, сколько своими рассказами создавали некую атмосферу, тем самым формируя у нас правильное отношение к кино. Юсов помогал нам учиться думать, формировать кинематографическое, операторское мышление. То, что я получил от своего мастера - именно отношение к работе, отношение к кинематографу как к таковому, т. е. к законам, действующим на площадке: кто такой оператор, как он взаимодействует со всеми остальными участниками съемочного процесса, и т. д. Основную массу информации мы получали опытным путем, на практике. Когда ты сам сталкиваешься с какими-то вопросами, которые тебе надо решить на съемочной площадке, ты учишься соображать сам. Но никто никого и никогда не учил, как и что нужно делать, потому что правил как таковых нет, а есть законы композиции, движения камеры, существования актера в кадре, выставления света, есть разного рода аппаратура, работа с различными киносъемочными материалами. Каждый оператор берет из этого перечня законов то, что необходимо именно ему, и использует как инструменты для достижения того результата, который рождается у него в голове.

«Я учусь везде и всегда. Могу с пользой для себя смотреть плохие дешевые американские фильмы, студенческие короткометражки. Для меня учитель - сам кинематограф».

Процесс обучения оператора во многом состоит из разбора других операторских работ. Например, берется голливудский фильм, снятый по канонам хорошей традиционной голливудской школы, и разбирается каждый кадр. Любой переход от крупного плана к среднему делается не просто так, а означает, что повествование двинулось дальше, началось какое-то взаимодействие персонажей друг с другом или персонажа с предметом или что-то другое. Иными словами, есть очень серьезные основания для того, чтобы показывать каждый из кадров, так как в каждом содержится информация. И чем больше в кадре информации, тем интереснее зрителю. Он может считывать далеко не все, но как минимум не потеряется в сюжете и поймет, что происходит.

Если говорить глобально, то я учусь везде и всегда. Могу с пользой для себя смотреть плохие дешевые американские фильмы, студенческие короткометражки российских режиссеров и операторов. Я отовсюду черпаю информацию, анализирую ее и делаю для себя какие-то полезные выводы.

- Кого ты можешь назвать своими учителями - как в прямом, так и в переносном смыслах?

- Сложно сказать, потому что для меня учитель - сам кинематограф. Я учусь у всего, что было сделано в этом направлении. Поскольку я родился и вырос в театральной семье, для меня очень много значат те спектакли, которые я смотрю. В них я порой вижу какие-то отголоски кинематографа, вижу, как тот или иной спектакль можно было бы превратить в фильм, я смотрю с точки зрения сюжета, мизансцены, но в русле кинематографа, а не театра. В этом смысле много спектаклей, которые я хотел бы трансформировать в киноистории, я вижу у своего отца.

- Ты много работал на телевидении. С каким каналом тебе интереснее всего было сотрудничать?

- На постоянной основе я работал на двух федеральных каналах - «Культуре» и «ОТР» (Общественное телевидение России). Пошел на ТВ не от большого желания работать там, а из-за того, что был вынужден зарабатывать себе на кусок хлеба, на съемную квартиру в Москве: тогда хотелось как-то закрепиться в столице. На телеканале «Культура» я проработал три года и научился там оперативно мыслить, поскольку работал в новостях. Мы делали репортажную съемку, и я как оператор должен был успевать фиксировать нужные события, но не как фотограф щелкать в долю секунды, а снимать кадр в определенном временном отрезке. Приходилось очень быстро работать с камерой, кадром, предугадывать какие-то события, успевать снять их с нескольких точек, чтобы казалось, будто это многокамерная съемка. Было множество очень интересных командировок по Европе, где мы снимали деятелей нашей культуры, выставки, концерты и т. п. Потом перешел на ОТР, который позиционирует себя как канал, предлагающий информацию о России за пределами МКАД. Соответственно, съемки, ведутся по всей стране - от Московской области до Сахалина. За одно только лето я три раза съездил на Дальний Восток. Когда приезжаешь в такую дальнюю командировку, снимаешь, естественно, сразу несколько сюжетов, а темы их самые разные. Помню сюжет о подводных лодках: мы залезали вовнутрь одной, где я сразу стал представлять, как в таком пространстве можно снимать кино и как снимали, например, «К-19». Делали стендап с корреспондентом: я придумал маленькую сценку, в которой репортер в костюме аквалангиста выбегал по тревоге, потому что есть традиция: того, кто уснул на вахте, заставляют в тяжелом водолазном костюме пробегать 10 раз из конца в конец подводной лодки. Однажды мы оказались в Александровске-Сахалинском - маленьком городке на берегу моря, где есть закрытая шахта, бывшая каторга, на которой закончила свою жизнь Сонька Золотая Ручка. Снимаем интервью в историко-литературном музее «А. П. Чехов и Сахалин», и вдруг нам показывают настоящее пенсне Чехова и рукописный вариант книги «Остров Сахалин». Я спрашиваю: «Можно я сниму натюрморт без стеклянного колпака?». Мне все вытаскивают, кладут, корреспонденту говорю: «Вы у меня отражаетесь в стеклах пенсне», все потихоньку отходят, и я, естественно, сразу … (показывает, что надевает пенсне и делает селфи). Сам факт того, что ты соприкасаешься с такими артефактами, с историями жизней разных людей очень обогащает тебя внутренне, эти яркие впечатления потом можно использовать для того, чтобы делать кино.

«Москва - такой город, в котором нельзя останавливаться. Если ты не пребываешь все время в движении, этот город тебя выдавит, и ты либо помрешь в подворотне от голода, либо уедешь».

- Это правда, что ты принимал участие в создании фильма Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты»?

- Да. Мы учились на одном курсе с Настей Жуковой, которую пригласили на этот проект оператором-постановщиком. На тот момент мы очень тесно работали вместе на курсе, снимали этюды втроем - я, Настя и еще одна наша однокурсница Мария Дягилева. Были друг другу и фокус-пуллерами (англ. focus puller - первый помощник оператора - прим. редакции), и дольщиками (англ. dolly - операторская тележка), т. е. толкали тележку, и ставили свет - все делали, одним словом. Поэтому, когда Настю пригласили на эту картину, она, естественно, сразу позвонила мне и попросила помочь с организационно-техническими моментами. Я пришел, внес ряд предложений, как оптимизировать процесс, и дело пошло лучше. После этого меня пригласили остаться в этом проекте оператором, и я с удовольствием согласился, потому что на тот момент не имел никакого опыта работы в профессиональном кино. Нам помогали и другие однокурсники, вместе мы фантазировали на всю катушку.

- После этого фильма ты принимал участие в каких-либо еще кинопроектах в Москве?

- Москва - такой город, в котором нельзя останавливаться. Если ты не пребываешь все время в движении, этот город тебя выдавит, и ты либо помрешь в подворотне от голода, либо уедешь. Поэтому моим ежедневным занятием в Москве было зарабатывание денег для того, чтобы там оставаться. По-моему, нет каналов, с которыми я не работал в Москве. Помимо основной работы на ТВ я участвовал и в разного рода продакшн-проектах. Есть продакшн-компании, которым каналы заказывают различные проекты. Такая компания полностью производит какую-то передачу и только потом отдает на канал. Проект «Голос», к примеру, делает крупнейшая продакшн-компания «Красный Квадрат». В таких проектах я и участвовал и за каждый съемочный день получал гонорар. В этой бесконечной череде съемок очень тяжело найти момент, чтобы заняться каким-то творчеством. Для этого нужно либо попасть в обойму какого-то кинопродакшна, либо заниматься в свое свободное время (если оно у кого-то есть в Москве) собственными экспериментами, безбюджетными съемками, чтобы тебя кто-то увидел, заметил, пригласил…

- В Воронеже у тебя появилось время на то, чтобы воплощать свои творческие замыслы. Насколько комфортно ты чувствуешь себя здесь?

- Я переехал в Воронеж в 2014 году. Причина переезда - у меня родился сын, и мы с супругой решили вернуться, чтобы помогали бабушки-дедушки и все такое. Я не считаю, что что-то потерял с точки зрения профессии. И тем более не могу сказать, что скучаю по московской суете. В данную минуту я чувствую себя достаточно комфортно, потому что есть возможность заниматься любимым делом и, что немаловажно, есть люди, которым интересен результат моей работы. Я очень надеюсь, что у нас в Воронеже возможно дальнейшее развитие молодого кинематографа. Не думаю, что кто-то когда-нибудь погонится в Воронеже за блокбастерами или тому подобным мейнстримом, но свое художественное кино, у которого ценность больше содержательная, нежели внешняя, может здесь процветать. Я делаю эти выводы потому, что увидел, как люди готовы за символические деньги либо вообще бесплатно помогать и участвовать в создании некоммерческого кино - альтруистического проекта с небольшим бюджетом на производство.

Кадр из фильма «Натанель»
Кадр из фильма «Натанель»
Кадр из фильма «Натанель»
Кадр из фильма «Натанель»

В создании нашей короткометражной картины «Натанель» о Самуиле Маршаке участвовали три театра - Камерный театр, ТЮЗ, Театр драмы им. Кольцова. Актеры этих театров находили в своих плотных рабочих графиках время для съемок - Антон Тимофеев, исполнитель роли Маршака, работал день и ночь, готовился к премьере в Театре драмы, но успевал прибегать к нам сниматься. Остальные ребята тоже очень заняты, но все же находили время для нашего проекта. Директора и худруки Камерного и ТЮЗа позволили нам покопаться в закромах костюмерных цехов. Дизайнер, который нам помогал - из Воронежа, старинную машину для съемок нашли в Воронеже, девочка - одна из героинь, которая сыграла ключевую роль в финале, тоже воронежская. Массовку для большой сцены приюта мы набрали по объявлению в соцсетях, которые оказались для нас очень удобным инструментом взаимодействия с городом. Желающих поучаствовать было столько, что некоторым приходилось даже отказывать. Площадками для съемок послужили в том числе и две школы Воронежа - спасибо директорам, которые сразу пошли нам навстречу. В общем, на протяжении всего процесса создания фильма нас сопровождала удача, все получалось.

- До прошлого года в Воронеже проходили разве что разовые мероприятия, связанные с именем Самуила Маршака, самым крупным из которых был Год Маршака, 2012-й, когда отмечалось 125-летие писателя. Программу этого Года широкая публика сейчас уже и не вспомнит. Мемориальная доска на Карла Маркса, 72 вообще долгое время находилась в весьма плачевном состоянии. И вот 2015 год вписал в историю Воронежа сразу несколько событий, связанных с Маршаком - установка памятника, детский театральный фестиваль (который будет проходить ежегодно), а также съемки твоего фильма о двух годах жизни писателя, которые он провел в Воронеже. Сделать фильм именно о Маршаке и именно в этот год - это совпадение?

- Все началось с того, что однажды в этом кабинете, где мы сейчас общаемся, сидели Камиль Тукаев, драматург Герман Греков, занимавший тогда должность завлита Камерного театра, и я. Тогда у меня было ощущение, что я зря трачу время - так же, как и в Москве, когда я зарабатывал на жизнь, тут же тратил, опять зарабатывал, снова тратил, и этим все ограничивалось. Приблизительно в таком же состоянии я пребывал и здесь: какую-то пользу театру приносил, но сам никак не развивался. Так вот, сидим мы в кабинете, и тут я говорю: «А давайте снимать кино!». На что легкий на подъем Камиль отвечает: «А давай снимем кино про Маршака!» - в то время шла акция по сбору средств на памятник поэту. Меня такая идея поначалу не вдохновила. Ну да, интересный поэт, хорошие стихи писал, классные произведения, но не более того. Никакой эмоциональной связи с этим человеком, автором у меня не было. Потом прошла неделя, другая, меня не оставляло в покое чувство, что нужно что-то делать, хотелось чем-то заняться, погрузиться в какой-то процесс. Я начал терзать Грекова: «Герман, напиши какой-нибудь сценарий, ты же драматург и должен с легкостью выдавать истории, мы же не претендуем на полнометражный фильм». Герман на тот момент занимался тоже не совсем своим делом - редактировал какие-то тексты, общался со СМИ, устраивал показы и тому подобное, одним словом, так же как и я не был удовлетворен тем, что делает. В итоге я Германа все-таки дожал, и он написал некую фантазию. Камиль нашел биографические факты о Маршаке. В 1915 году Маршаки с полуторагодовалой Натанель какое-то время жили в природном санатории в Финляндии. Малютка опрокинула на себя кипящий самовар и погибла. Меня как молодого отца глубоко тронула эта история. В нашем фильме главный герой вспоминает свою жизнь после этого трагического события, когда Маршаки приехали в Воронеж. Шла Первая мировая война, и молодому Самуилу Яковлевичу надо было решить вопрос с военкоматом по месту прописки. В армию его не взяли из-за слабого зрения, он хотел пойти даже вольнонаемным. Мы можем только догадываться, что происходило с молодым человеком после потери маленького ребенка, какое горе ему пришлось перенести. И вместо того, чтобы спиться, уйти в депрессию, Маршак начинает работать с детьми и пишет для них свои первые произведения.

Кадр из фильма «Натанель»
Кадр из фильма «Натанель»
Кадр из фильма «Натанель»
Кадр из фильма «Натанель»
Кадр из фильма «Натанель»

- Насколько мне известно, писать для детей Маршак начал позже, будучи в Екатеринодаре (ныне Краснодаре), а в Воронеже работал над переводами Блейка, Вордстворта и английских народных баллад.

- Я почти уверен в том, что достоверно никто не знает, где и что он написал и тем более где что придумал. Было военное время, в Воронежскую губернию царское правительство переселяло большое количество жителей прифронтовой полосы, преимущественно из беднейших еврейских местечек. Маршак стал помогать беженцам и в первую очередь детям. Тот самый приют, про который писал: «Помню одно из воронежских зданий, в котором разместилось целое местечко. Здесь нары были домами, а проходы между ними - улочками», находился в том же самом доме, где проживали у дяди Самуила Яковлевича, стоматолога, Маршаки, - на улице Большой Садовой (ныне Карла Маркса). После горя, случившегося в семье, он стал ежедневно сталкиваться нос к носу с этим приютом, именно здесь в нем что-то родилось и побудило взаимодействовать с детьми. Он учил их английскому языку, читал им книги и понял, что нужен детям, увидел саму эту возможность помогать им, в том числе своим творчеством. И когда в 1920 году он приехал в Екатеринодар, то продолжил работу с детьми, создал один из первых в России детских театров и начал профессионально заниматься детской литературой. Если говорить про первые публикации его детских произведений - то, по-моему, это был 1923 год.

Возвращаясь к фильму - Камиль нашел всю эту документальную историю, а Герман разбавил ее фантазией с мистическим персонажем, странным стариком (его играет Борис Голощапов), который стоит перед домом Маршака изо дня в день в одно и то же время при полном параде и чего-то ждет. Потом разворачивается и уходит, и так каждый день. В итоге по сюжету любопытство писателя берет свое, и он начинает взаимодействовать с этим персонажем, в результате чего его жизнь меняется. Я же соединил с точки зрения режиссуры документальную часть и эту фантазию в некую последовательность. Таким образом, у нас получилась небольшая история про Маршака на 30 минут.

- Как вы нашли финансирование для проекта? Не было мыслей организовать краудфандинг?

- Проект был осуществлен при поддержке губернатора воронежской области Алексея Гордеева. Мы получили ровно ту сумму, которую попросили, чтобы покрыть расходы на производство. Мы очень благодарны, что наше начинание было поддержано. Для нас самих этот проект абсолютно альтруистический, мы работали в удовольствие. Про краудфандинг мыслей не было, есть какое-то внутреннее сопротивление тому, чтобы собирать средства подобным методом.


- В черно-белой гамме делать фильм планировалось изначально? Ты сразу его «увидел» таким?

- Да, сразу так решил. Я очень люблю черно-белое изображение, оно помогает выявлять суть содержательной части фильма. В нашем случае черно-белая палитра очень сильно выручила в том смысле, что помогла скрыть какие-то огрехи, недочеты, все-таки мы снимали реконструкцию начала ХХ века, и если бы при этом работали с цветом - пришлось бы совсем туго. А так мы работали с тоном и фактурой.

- А как ты лично погружался в тему, атмосферу того времени? Тебе было достаточно истории со сценарием или ты дополнительно чем-то вдохновлялся, изучал что-то, читал произведения Маршака?

- Произведения Маршака я читал, наверно, те же, что и все, ни в какие дебри и редкости специально не залезал. Я все-таки больше воспринимал историю в сценарии. Камиль Тукаев всегда привносил в наш препродакшн документальную информацию, от него поступали все новые и новые факты о жизни Маршака. Мы все вместе потом их обдумывали и решали, встроятся ли они в нашу историю и если да, то как. В эти моменты происходила куча каких-то мистических совпадений. Например, в сцене в приюте Маршак по сценарию сидит и читает книгу. Мы попросили принести на съемочную площадку любую старую английскую книгу…

- … изданную до 1915 года?

- Нет, ну, не настолько принципиально, все-таки есть разумные пределы. И вот кто-то принес книжку, сидит Маршак, читает вслух - там было вступительное слово на русском языке, которое Антон и читал детям, и со стороны это выглядело довольно нелепо и абсурдно. Когда мы копались в фактах биографии Маршака, узнали, что его родители любили устраивать вечера чтений вслух, читали разных авторов и особенно любили диккенсовского «Копперфильда». Так оказалось, что Антон читал именно эту книгу!

- Кроме документальной канвы что еще общего у вашего Маршака с реальным?

- Ничего. Наш персонаж не имеет ничего общего с тем Самуилом Маршаком, который существовал в реальной жизни - со своим характером, привычками, голосом и так далее. Герой нашего фильма - отражение моего ощущения Маршака, некий поэтический образ, который вырос внутри меня. Никто не создавал человеческую реконструкцию, мы просто взяли абстрактного персонажа в виде абстрактного Маршака и развили с ним историю, которая имеет некое документальное происхождение. Предположили, как в этой ситуации наш абстрактный персонаж ее бы пережил. Что было с реальным Маршаком, мы сказать не можем, возможно, там были совсем иные переживания, мотивации и тому подобное. Но это наша, в хорошем смысле, фантазия на тему того, как человек изменился, переродился в какое-то новое качество.

«Кино - довольно жестокая вещь и не терпит ничего лишнего».

- Это и есть тот вывод, к которому ты ведешь зрителя - перерождение? Есть ли какая-то главная мысль, которую ты хочешь донести до нас своим фильмом? Какова задача этой фантазии?

- Задача этой фантазии одна - заставить сопереживать. Проследить ту историю, которую мы придумали, узнать что-то новое об этом писателе, открыть для себя неизвестные до этого факты и попытаться как-то прожить с ним небольшой отрезок времени. Фильм - о том, как писатель сначала переживает несчастье, потом открывает в себе любовь к детям и желание творить для них, а в конечном итоге оказывается на пороге своей деятельности в детской литературе, которая принесет ему мировую славу.

- С какого возраста ты рекомендуешь смотреть твою картину? Вот, скажем, детям, которые в ней снялись, будет интересно смотреть?

- В некоторых сценах у нас снималось очень много детей - человек 40, может и больше. Детишек находили и через соцсети, и в театральной студии Хабенского. Но кино - довольно жестокая вещь и не терпит ничего лишнего. Сколько нужно для истории, столько режиссер и берет в монтаже. Поэтому все, кто не попадет на экран, пусть не обижаются. Пусть это будет их первый опыт в таком интересном деле, как кино, может быть, мы пригласим их в следующий проект, кто знает. А что касается возрастного ценза, у нас его нет. Другой вопрос - с какого возраста эта история может быть интересна. Как показывает небольшое исследование в соцсетях - основная возрастная категория заинтересованных в просмотре зрителей - 25−35 лет. Безусловно, есть немало зрителей возраста 50+, им интересно, что это за проект. Если говорить про воронежского зрителя, я считаю, всем воронежцам должно быть любопытно, что же за кино сделано в нашем городе. А если говорить про возраст абстрактного зрителя - любой 14-летний подросток, мне кажется, на одном дыхании посмотрит это небольшое по хронометражу кино. Если ты смотришь с открытым сердцем, ты открыт для истории, то можешь получить сильное впечатление.

- Насколько мне известно, постпродакшн фильма уже полностью закончен. Где и как пройдет его презентация?

- Премьера фильма состоится в кинотеатре «Спартак» на большом экране. В данный момент мы провели опрос в социальных сетях наших потенциальных зрителей, кто хочет попасть на премьеру. На сегодня высказали желание 350 человек. Теперь нам остается договориться с кинотеатром, чтобы мы имели возможность занять зал подходящей вместимости. Точная дата премьеры сейчас согласовывается. Надеемся, что это будет первая половина мая. Следите за информацией в группах проекта - в соцсетях ВКонтакте и Facebook.

- Вход свободный?

- Проект является некоммерческим, поэтому картина не имеет прокатного удостоверения. Соответственно, никто не имеет даже права продавать входные билеты. Поэтому да, вход свободный. Единственный нюанс - мы будем вынуждены ограничить количество зрителей - путем предварительной онлайн-записи.

«Я очень рад тому, что в нас поверили, что все это происходит в Воронеже, что в нашем городе так много энтузиастов, готовых заниматься кино. С этой точки зрения для меня Год кино уже состоялся».

- На каких фестивалях вы планируете представлять фильм «Натанель»?

- У нас нет конкретных планов по поводу судьбы этого фильма. Есть огромное желание, чтобы в Воронеже максимальное количество людей увидели этот фильм, смогли оценить, как-то высказаться, встретиться с командой, которая его создавала. Безусловно, мы хотели бы показать эту картину на фестивалях, на каких - пока не знаем. Фестивали - это возможность найти дополнительную аудиторию. Сейчас задача номер один - достойно провести премьеру.

- Что дальше ты хотел бы снимать, какое кино, о чем или о ком?

- Я думаю, что дальше нужно искать историю, которая тебя внутренне будоражит, которую ты себе ярко представишь. Затем писать сценарий, адаптировать его. То, что я бы хотел (а будет ли это или нет - я не знаю) - это попробовать соединить театр и кино. Как я уже говорил выше, я иногда очень ярко представляю, как поставленная пьеса или в принципе пьеса может быть снята как кинопроизведение. В этом смысле меня интересует «Биография» Макса Фриша. На мой взгляд, ее можно очень интересно воплотить в кино.

- Какие сериалы ты смотришь?

- Да все, но не от начала и до конца.

- А кино?

- И кино - все подряд смотрю. Очень редко, правда, но все. Реально сажусь и смотрю подряд несколько фильмов. Американские низкобюджетные фильмы, наше кино, индийское кино.

- 2016-й - Год российского кино. Ждешь ли ты каких-то интересных проектов, событий, собираешься на профессиональные форумы? Что значит для тебя лично этот Год кино?

- Для меня Год кино заключается в том, что в этом году состоится премьера нашего фильма «Натанель». Я очень рад тому, что в нас поверили как в молодых кинематографистов, что все это происходит в Воронеже, что в нашем городе так много энтузиастов, которые готовы заниматься кино. С этой точки зрения для меня Год кино уже состоялся. Сейчас нам предстоит премьера, это будет для меня самое яркое событие в этом году, связанное с кино. Я надеюсь, что зрители, которые придут, не разочаруются.



Дарья Кобзаренко
21.04.2016