«Макбет» в Никитинском: «Какой Шекспир без танцев!»

«Афиша+» пообщалась с Борисом Алексеевым, режиссером и художником спектакля «Макбет», премьера которого состоится 23 марта в Никитинском театре.


23 марта в Никитинском театре состоится премьера спектакля «Макбет». Проект настолько масштабный, что в нем задействована не только вся труппа театра, но и приглашенные актеры. Незадолго до премьеры «Афиша+» пообщалась с режиссером и художником спектакля Борисом Алексеевым.


- Почему именно «Макбет»? Почему трагедия?


- У меня возникла внутренняя потребность. Настала пора, возникло непреодолимое желание взяться за Шекспира. Я недолго думал над тем, какую пьесу выбрать: «Макбет» хорошо раскладывается на нашу труппу, там всем нашлось место. У нас заняты все актеры плюс два приглашенных. Несколько персонажей мы аккуратненько вырезали, но от этого ничего не поменялось. С «Лиром» было бы сложнее - там возрастная главная роль. В «Отелло» - этнически окрашенная роль. «Ромео и Джульетта» - меня никогда не привлекала эта пьеса. «Гамлет» в Воронеже только что появился. При этом «Макбет» ничуть не хуже и ничуть не менее значителен.

- По драматизму и накалу, он, возможно, и превосходит.

- Да. И это Шекспир, поэтому внутренний конфликт Макбета сильно пересекается с внутренними конфликтами героев других пьес. И подобные пересечения есть не только у самого Макбета, но и у других персонажей. В этой пьесе есть монологи, которые по подтексту вполне уровня «Быть или не быть».

Ну, и сама тема - выбор, ответственность за поступки, страх, любовь, вопрос понимания того, кто ты в этом мире. И чему следует служить, а чему служить не надо. Не стоит забывать, что театр занимается человеком. А здесь внутренний конфликт человека намного важнее каких-нибудь вселенских тем. Хотя Шекспир, конечно, метафизический автор, это не бытовая история. Это абсолютная поэзия, это гипертрофированная метафора. Нам как театру очень важно поработать с этим специфическим языком.

- Чей перевод выбрали?

- Пастернак. В работе над спектаклем мы перечитали три перевода, потому что иногда, чтобы докопаться до сути, надо сравнить, как перевели другие. Пастернак - великий поэт, и он порой ради красивых образов мог немножко изменить суть. И мы иногда спотыкались и думали: «Что ж такое? Почему? Персонаж только что одно сказал, а теперь говорит совсем другое. А что там у Лозинского? А у Лозинского так написано - о, тогда все понятно, значит вот так нужно делать».

С кем с кем, а с Шекспиром точно нужно работать с несколькими переводами, чтобы докопаться до сути, потому что за некой метафорой иногда скрывается суть. Мы для себя ощутили, что каждая реплика, каждое четверостишие, а уж тем более монолог, можно считать отдельным законченным стихотворением, произведением. И здесь наша внутренняя профессиональная борьба: а как же сделать целый спектакль, а не набор кусков с разными стихами? У одного персонажа красивый стих, второй вышел - у него свой стих, а надо же историю рассказать. Как за этими красивыми словами найти конфликт - между персонажами, внутренний конфликт, вопрос выбора? И спектакль задает вопросы: а что же человеком движет? Это его собственный выбор или судьба? И есть ли она? Или мы отвечаем за свои поступки сами? И если отвечаем, то что нам потом делать с этими поступками? Приходит ли раскаяние и есть ли возможность раскаяния? И это такие вопросы, на которые ответа, возможно, и нет.


- Насколько «Макбет» с таким ворохом сложнейших вопросов стал вызовом для труппы и лично для вас?

- Любая работа это вызов. Все что мы делаем - это шаг на некую ступень. Надо ко всему так относиться. Наша задача - во всем этом разобраться. Самое главное - не бояться, не относиться так: «О, Шекспир!» - и падать на колени. Это работа и к ней надо относиться как к любой другой работе. Есть автор, есть текст, есть пьеса, есть все, что в ней написано - наша задача с этим справиться, кто бы это ни написал. Да, объем больше, глубже, сложнее и в художественном смысле, и в техническом.

В его пьесах много вопросов возникает и много остается без ответа. И в этом тоже есть определенный кайф, потому что театр не отвечает на вопросы, он их задает. И зритель потом с этими вопросами уходит и уже сам находит ответы или не находит. И это уже работа зрителя с собой, с миром, с природой. У нас перед театром есть наша стометровая аллея: очень удобно готовиться к спектаклю, шагая по ней. И после спектакля этот путь можно молча пройти в раздумьях.

- В «Макбете» есть батальные сцены, а у вас театральная сцена - небольшая…

- Это даже в чем-то, возможно, и преимущество. Сцена маленькая, поэтому на ней все очень сконцентрированно. И мы можем своими малыми силами с этим справиться. Если просто перечитать список ролей в пьесе, то там человек 50 с массовкой: лорды, слуги, солдаты и так далее. А мы справляемся 16 человеками и вполне нормально.

- В аннотации к спектаклю написано, что в нем будет яркая метафоричность, музыкальность и ритмичность. Без метафоричности и ритмичности, по моему мнению, «Макбет» в принципе непредставим. А что скажете про музыкальность? Тем более, во многих ваших спектаклях актеры танцуют…

- Обязательно! Мы вообще театр музыкальный. А уж какой Шекспир без танцев! Будет весело, будут танцы, будет много музыки. А насчет метафоричности - мы с ней даже боремся, потому что сам текст метафоричный, он вызывает массу ассоциаций, и их становится так много, что от чего-то приходится отказываться. Куча разных мыслей, аллюзий. Приходится что-то убирать, чтобы не разрушать историю, потому что режиссерская задача, повторюсь, - рассказать ее от начала и до конца. А чем она будет наполнена - это уже следующий вопрос.

- Когда я смотрю на логотип спектакля - букву М, то у меня ассоциации скорее с модерном, чем со средневековой Шотландией.

- Супер, хорошо, что такие ассоциации. Мы специально заморочились, чтобы сделать спектаклю знак и сделать его именно таким, чтоб он мог вызывать у людей разные ассоциации.

- Так что же тогда все-таки ждать зрителю от вашего «Макбета»?

Мне проще сказать, что ему не ждать. Я всегда всем говорю: ничего, пожалуйста, не ждите.

Если вы будете чего-то ждать, то вы этого никогда не увидите, не получите. Потому что я и вы - разные люди. Ваши ожидания никогда не оправдаются. Ни-ко-гда! Приходите белым листом. Позвольте нам на этом листе нарисовать все, что мы запланировали. Если все-таки ожидания совпадут с увиденным - шикарно, но в театр нужно идти за новыми ощущениями, впечатлениями, которых у вас никогда не было. Все ожидаемое можно увидеть в телевизоре. А театр работает так, чтобы было что-то неожиданное, чтобы зритель не имел заготовленных реакций.

Поэтому не ждите от нашего спектакля этих непонятно кем придуманных штампов в отношении Шекспира: белые воротники, черные лосины, закатывание глаз, фехтование на шпагах. Какие могут быть ожидания, если в «Гамлете», например, призрак приходит, а в «Макбете» есть ведьмы? Тем более, в «Макбете» события происходят в Шотландии в XI веке! Это темные века, ни о каком Просвещении, ни о каком Возрождении речи не шло. Какие белые воротники?! Вы увидите дикарей, которые мочат друг друга - не скажу чем, пусть будет сюрпризом, - но не мечами, а по-дикарски, ужасающе и абсолютно некрасиво. Дикари, нацепившие на себя килты, шубы - здоровые дядьки мутузят друг друга. Это достаточно жутко, что и хорошо. Будет кровь, вода и много еще чего. Как же в «Макбете» без этого? Ждите эмоций, как всегда. Ждите наших эмоций и не программируйте свои - тогда нам будет легче в вас проникнуть, а вы будет острее воспринимать то, что происходит на сцене. Приходите на премьеру и все сами увидите.



Андрей Кружков
Фотографии Константина Добровицкого
20.03.2018