олег нестеров: «все лучшее делается играючи»

Если бы все лекции в нашей жизни были такими! Насыщенно, живо, остроумно — о предназначении музыки и сложном характере Земфиры, о том, почему продюсер должен быть красивой девушкой и почему Льюину Дэвису не сопутствовала удача, и о многом другом. 29 мая в одной из аудиторий бывшего Дома офицеров с лекцией выступил лидер группы «Мегаполис» Олег Нестеров.


Музыкант, продюсер, писатель, глава и основатель звукозаписывающего лейбла «Снегири», Олег Нестеров вошел в аудиторию под аплодисменты, несмотря на то, что собравшиеся пришли не на концерт, а на лекцию. Сколько их было, этих лекций, в жизни каждого, кто аплодировал в тот момент, но вряд ли хоть одна из них началась подобным образом. Лекторов так не встречают. Так встречают артистов. Поэтому полагаем, что кого-то из пришедших могла интересовать не столько информационная составляющая лекции, сколько именно артистические способности лектора. И он не разочаровал. Лекция представляла собой настоящий спектакль: серьезную информацию Нестеров щедро разбавлял юмором, общением с публикой, а порой и настоящей актерской игрой — то изображал ягненка, то рассерженного родителя, то продавца ненужных вещей в электричке. Два часа в страшной духоте еще не облагороженной кондиционером аудитории бывшего Дома офицеров, а ныне Академии искусств пролетели на одном дыхании.

Раньше все были счастливы, все слышали музыку


Музыка бывает проявленная и непроявленная, то есть уже сочиненная кем-то и еще нет. Непроявленной музыки в миллиарды раз больше, чем проявленной. «Космос звучит», — утверждал Пифагор, и звучит он именно непроявленной музыкой. То, что мы называем звуками, шумами — всего лишь ничтожнейшая часть звучания космоса. Когда-то давно все люди слышали эту непроявленную музыку и поэтому были счастливы. Со временем количество «слышащих» стало уменьшаться, но тяга к ней не ослабла. Те, кто продолжали слышать, стали эту музыку фиксировать, т. е. проявлять и доносить до остальных. Во все времена музыка была нужна людям не столько как предмет роскоши, сколько как средство выживания, это подтверждает огромный пласт обрядовой народной музыки: рождение — поют, смерть — поют, свадьба — поют, посеяли, собрали урожай — опять же поют. Человеку испокон веков кроме попить-поесть-поспать было необходимо, «чтобы сердечко затрепыхалось». Потому что если ты ничего не ощущаешь, помрешь быстро. Помрешь, потому что человеку нужна красота, именно она заряжает все наши аккумуляторы. Задача любого искусства — приблизить человека к той волне, на которой живет красота, чтобы он вошел в резонанс с ней и наполнил ею свою жизнь, подзарядил нормальной, природной энергией свои аккумуляторы и снова обрел гармонию с окружающим миром. А если у тебя все разряжено, ты ничего не видишь, ты проходишь мимо своего счастья.

У Земфиры все время молнии


Задача художника — правильно настроиться на нужную волну и проявить непроявленное. Не художник ищет тему, а тема ищет художника. Художник — это дерево, а тема — молния, ищущая куда ударить. Философы говорят, что непроявленные идеи ищут, через кого воплотиться, ибо они сами не материальны. Вспомним фильм «Призрак» с Патриком Суэйзи. Герой, которого убили, который уже не материален, ищет способ указать своей жене на убийцу. К кому он обращается? К медиуму, героине Вупи Голдберг. А та ему что отвечает? «Уйди отсюда! Вас много!» Художник — это по сути тот же самый медиум, к которому без конца стучатся идеи, темы, которые он должен воплощать. «А почему Земфира такая гадкая?! Почему у нее такой скверный характер?» — возмущенно вопрошают многие. Да просто у нее все время молнии! Она не может сказать туда, ввысь: «Горшочек, не вари!» Без проблем, он не будет варить. И что тогда?

Паганини не посетит Саратов


Кто видел последний фильм братьев Коэнов? Кто там главный герой? Музыкант Льюин Дэвис. Талантливый? Да! У него фантастические песни и голос! Но отчего в его жизни все так плохо? Просто он не шагает в ногу! Он находится в противофазе с окружающим миром. Мир нужно любить! А Льюин Дэвис никого не любит, кроме кота, которого он тоже потом бросит. Человеку, чтобы выжить, необходимо что-то ощущать. Нужен резонанс, иначе все будет валиться из рук. Здорово, когда ты сам музицируешь в коллективе, когда люди играют не для хит-парадов, не для того, чтобы их завели на радио, фотографировали, а чтобы не превратиться в льюинов дэвисов. Но Паганини никак не может приехать в Саратов. А очень хочется не сдохнуть и сфазироваться! Потому хитроумное человечество научилось закатывать в консервные банки ускользающую красоту. Оно изобрело звукозапись. И многие до сих пор думают, что звукозапись — это музыка. На самом же деле это великий обман. Разве исполнение одного и того же произведения одним и тем же человеком всегда одинаково? Оно всегда разное! От чего оно зависит? От настроения, от того, сколько человек спал, с кем спал, от погоды, от помещения… Слышал ли кто-нибудь из вас запись «Рахманинов играет Рахманинова», сделанную в начале века в Штатах посредством механического пианино? Из этого исполнения совершенно четко явствует, что данный музыкант нюхал Сокольники в 1908 году, что ел там пироги, что он не знает, кто такой Микки Маус и кто такой Гитлер. Любое исполнение — здесь и сейчас. Оно уникально, и поэтому музыка — такая сила. А хитрецы придумали закатывать это все в консервные банки, чтобы один раз исполнил — и получай суперприз. Слушатель же будет слушать одно и то же исполнение и утром, и вечером, и летом, и зимой. Вы понимаете, что уже ваши внуки будут у вас с насмешкой спрашивать: «Дед или баба, а вы действительно слушали по сто раз одно и то же исполнение?!» Человечество обязательно решит эту проблему: может быть, это будет так называемая генеративная музыка или что-то еще.

100 раз и больше


Итак, человечество изобрело запись. Вы представляете, что нужно было сотворить в студии, чтобы получить исполнение, которое было бы универсальным для дня, ночи, зимы, весны, чтобы эту запись можно было послушать 100 раз и больше, и она не надоедала? Кстати, именно этим критерием пользовались музыканты группы ABBA: «Хорошая запись — та, которую можно послушать 100 раз и больше». Теперь вы представляете, задачи какой сложности ставятся перед музыкантом в студии? Особенно если он записывает музыку, которая до этого никогда не звучала, которая не была материализована. Вот он приходит в студию. На него смотрит хмурый, усатый, в тельняшке… А музыканту нужно в его присутствии душу наизнанку вывернуть, нужно здесь и сейчас поймать ускользающую красоту. Сделать такое исполнение, которое будет жить вечно, такое, чтобы оно трогало людей по 100 раз и больше. Когда человечество только начинало заниматься звукозаписью, музыка была другой. Звучали оркестры, была эра дирижеров. Дирижер собирал в свои уши единую оркестровую волну, он управлял оркестром. А потом, в начале 60-х, наступила эра барабанщиков, когда в звукозаписывающей индустрии произошла внезапная революция и студия превратилась в творческую лабораторию. Ушла жесткая иерархия, которая существовала в классической музыке последние 300 лет (я имею в виду, конечно, нашу европейскую традицию). Иерархия была такая: Бог — композитор — дирижер — оркестр — 500 человек в зале, у которых одна задача — не кашлянуть! А в 60-е годы появился коллективный гений и пирамида рассыпалась. Сообщество людей село в студии или на репетиционной базе и стало коллективно творить.

Петр Ильич врал и плакал


Лет пять назад я попробовал себя в качестве писателя и своими глазами увидел, что у литератора и музыканта творческий механизм одинаков, но разное количество посредников. Я не имею в виду каналы продвижения. У писателя палец может не успеть, лэптоп может зависнуть — все, посредников больше нет! И посмотрите, как много посредников на пути у этой прекрасной вибрации, которая наполняет человека, пишущего музыку. Вот Петр Ильич услышал в себе нечто, метнулся к нотной бумаге, и волны, которые его наполняли, превратил в ноты. Он уже невольно соврал; это подобно ошибке переводчика. Если перевести стихи с китайского на японский, с японского на испанский, с испанского на шведский, на выходе будет другое стихотворение! Потом пригласил дирижера, тот задумал интерпретацию, потом пришло 150 оркестрантов — у кого-то мама заболела, кто-то денег должен — и еще раз перевели на другой язык. А потом пришел хитрый дядя с очками и начал ловить звуки микрофоном, сделал запись и говорит: «Ну как вам, Петр Ильич? Это то, что у вас было внутри?» Что остается Петру Ильичу, кроме как заплакать: конечно, не то! И вот в 1920-х годах судьба сказала художнику: наверное, из вашей технологической цепочки пора извлечь несколько звеньев, чтобы у вас все складывалось поживее. Давайте для начала я увеличу вашу силу в четыре раза, пусть вас будет четверо! Я дам вам в руки инструмент, на котором сможет сыграть любой школьник. Ведь вы загнали себя в тупик: 15 лет вы учитесь — в школе, в консерватории — и в 9 случаях из 10 превращаетесь в музыкальную шкатулку! Между тем композитор Карл Орф говорил, что 4/5 человечества не знает нот и не страдает от этого. Нужны нам ноты? Не нужны! Тот инструмент, на котором сможет сыграть любой школьник, я возьму и сразу для верности электрифицирую. Нужен дирижер? Нет! Нужен оркестр? Нет! И пусть этот дядя с очками фиксирует сам процесс! Речь идет о новой философии, пришедшей в нашу жизнь, о рок-музыке, в которой появился коллективный гений. И, как вы понимаете, XXI век пойдет еще дальше! Не обязательно жить в одном микрорайоне, чтобы друг друга встретить. Один может жить в Аргентине, другой в Японии, их может быть не четверо, а восемнадцать, и они будут собираться, имея какой-то совершенный онлайн. Конечно, никаких барабанов, никаких гитар, к сожалению. Будут коллективно творить в сети. Даже с точки зрения теории вероятности, представляете, сколько событий в музыке произойдет? Осталось побороть малюсенькую проблему: звук должен приходить к твоему собеседнику без задержки. Программисты, которые пишут топовые программы, уже сейчас работают именно так: они садятся за компьютер, и хорошая программа пишется здесь и сейчас, в онлайне, как хороший джазовый джем-сейшн.

Один - пожарник, а другой с подъемным краном


Должен ли думать в студии артист? Нет! Стараться? Нет! Если артист включит старание, получится тоска. Студия — это этап, где чистая метафизика, где идея материализуется. Не думать, не стараться — только чувствовать! Задача продюсера — вести артиста по волне, заманить его, приподнять от земли, перед этим снять с него рюкзак, принесенный из дома: «Я Петя Иванов, вот мой рюкзак, я поругался с бабушкой», «А я ехал в троллейбусе, и у меня заболела голова» и т. д. С этими рюкзачками нельзя сделать исполнение, которое будет универсально и переживет тебя. Музыканты должны стать гладкими и текучими, чтобы из них проистекала музыка. Три принципа творческого акта: не понимать, что происходит, ничего не ждать и ни от кого не зависеть. Любой музыкант скажет вам, что самое лучшее, самое точное исполнение песни — когда само все происходит, само все играется, само все поется, и ты как будто наблюдаешь за всем этим со стороны, и главное в этот момент — не испугаться. Работа в студии — это работа с подсознанием. Забудьте обо всем — только чувства! Становитесь своей музыкой и ничего не бойтесь! Есть два глагола — играть и исполнять. Как вы считаете, что для меня является наиболее ценным — исполнение или игра? Когда ты играешь, что начинает происходить? Вот мамы с трудом вывели своих детей во двор — какая у них следующая задача? Чтобы дети начали играть! Чтобы один был пожарник, а другой с подъемным краном. Чтобы прошло два часа, и… «Саша! Быстро домой!» — «Мам, я еще погуляю!» Очень важно, чтобы играли все! Может быть вы помните, как в детстве бывало: два человека играют, а третий не хочет играть и первым двум мешает. Нужно, чтобы все приподнялись. А «исполнять» — это что? «Саша, вынеси мусор!» У Саши это никогда не вызовет вдохновения! Поэтому в студии для нас ценна только игра, когда непонятно, что происходит. Джимми Хендрикс сказал: «Музыка — это не ноты и не бит, а то, что между». Математики не могут описать бесконечность, а музыканты могут, потому что настоящая музыка — о бесконечности. Ноты — верстовые столбы, лишь текст, который мы одухотворяем. Когда возникает игровой резонанс, происходят чудеса, они наполняют все это бесконечностью, и конечно же, миллион человек будет реагировать не на исполнение, а на игру, будут соучастниками. Помимо своей воли они включатся в этот таинственный магический процесс, они ощутят эту бесконечность, они придут и будут слушать не из-за нот и не из-за бита, а из-за того, что между.

Превратиться в красивую девушку


Что мне нужно делать в студии — управлять или вдохновлять? Представьте — шестеро бородатых и безбашенных пришли с рюкзаками. Рюкзачки с них сняли, подняли в воздух, они летают, но должен же в студии быть хоть один, кто думает! Безусловно, музыкальный продюсер думает и управляет. Но приятно ли вам, когда вами управляют? Мне совершенно неприятно. А приятно, когда вас вдохновляют? Особенно — красивые девушки? Поэтому я превращаюсь в красивую девушку! Моя задача — вдохновить музыканта! Дирижер управляет своим оркестром? Да, управляет. Но он еще и вдохновляет! Посмотрите на его лицо — это лицо не управляющего человека, а вдохновляющего. Продюсирование в студии — это про вдохновение. Работники студии, где записывались АВВА, Led Zeppelin и много кто еще, сказали: «90% успешных записей делались в непринужденной атмосфере — играючи». Если была игра — все! Успешная запись. При прочих равных — ты гениальный композитор, у тебя гениальные исполнители, гениальная техника — ты можешь проскочить, но у тебя всего лишь 1 шанс против 10. Поэтому одна из ключевых вещей для музыкального продюсера — атмосфера. Потому что нам нужно фиксировать ускользающую красоту.

Революция и девальвация


Очень важная вещь — наведение фокуса на музыку. Информационная революция открыла безграничные возможности для прослушивания музыки, но это загнало ситуацию в тупик. Информация обесценилась. Существует огромное количество слушателей, которые не знакомы с тем, что могло бы быть им интересно. Музыкальная индустрия занимается поиском ответа как раз на этот вопрос, пытается направить людские потоки так, чтобы человек мог встретиться со своей музыкой. Что сейчас происходит? С одной стороны, социальные сети — это прекрасно. Отличный маркетинг. Но, с другой стороны, твой паблик в соцсети — это своего рода деревня, из которой можно так и не вырваться. Людям нужно подсовывать продукт, чтобы они шли за тобой.

О том, как падает забрало у гиперпрофессионала


Понятно, что продвигать музыку — это величайшая задача. Чтобы ее продвигать, нужно, как по-идиотски это ни звучит, про нее рассказывать. Наибольший эффект всегда достигается при личной беседе. Допустим, в деревне 20 дворов, и баба Тося приходит к бабе Юле и говорит: «А знаешь, Петька-то с Нюркой — того!» На входе были одни уши, сколько будет на выходе? Двадцать как минимум! Еще могут и дедушки включиться! Это золотая ситуация для того, чтобы продвигать любую вещь, в том числе музыкальный проект. В музыкальном мире существуют ключевые фигуры, которые соприкасаются с целевой аудиторией. Их не так много. Общество музыкальных экспертов — это по сути та же самая деревня в 20 дворов. И в этой деревне у колодца нужно вбросить некую информацию, которая начала бы циркулировать, чтобы пошла волна. Эти эксперты — гиперпрофессионалы, они знают все про рынок, друг про друга, они нечасто видятся, но могут встретиться, например, на премьере фильма братьев Коэнов — здесь кружок медийщиков, здесь кружок политиков, здесь кружок киношников. Медийщики собрались: «Ну, что нового?» А это не праздный вопрос, они новости не из медиа узнают. У них профессия — узнавать о новом! И если один из них скажет, что «Нюрка с Васькой», начнется циркуляция.

Нам нужно сильнейшее информационное сообщение на вход для того, чтобы они пошли по ссылке, чтобы послушали музыку. В конечном итоге работает только музыка, ее могут либо полюбить, либо не полюбить. Но чтобы завоевать внимание, нам нужно что-то сказать. А описывать музыку, описывать музыкальный проект — это вещь, по большому счету, бесполезная. Попробуй, опиши музыку! Мысль изреченная есть ложь, а описанная ложь — ложь вдвойне. А что делать? Нам нужно завоевать 20 секунд их внимания, чтобы они пошли по ссылке. Эта штука у меня называется инициация экспертов. Нужно их определить и произвести инициацию либо одновременно, пригласив их в гости или на маленькую закрытую вечеринку, где артист бы играл. Либо последовательно путем встреч с ними. При условии, что на вход вы дадите нормальную информацию. Нам нужно наши чувства перевести в информационную плоскость. При этом мы понимаем, что нас ждут чудовищные потери. Мы должны понять, как нам эти потери впоследствии восстановить. Мы же не можем подбежать к Константину Львовичу Эрнсту и прижаться сердцем к сердцу, нас в милицию заберут или в сумасшедший дом. Нам нужно что-то сказать, чтобы он пошел по ссылке. А раз так, то мы должны не сердцем, а умом понять, почему наш артист заслуживает внимания. Для этого нам нужно собраться. Желательно, чтобы нас было трое: наш артист и вы с каким-нибудь творческим партнером. Садитесь и начинайте задавать ему под диктофон бесконечные вопросы. Вопросника нету, нужно просто уметь идти по следу. Что его сделало таким? Что произошло в его жизни?

Нам нужны три ключевые вещи: некая ситуация, произошедшая с ним, проблема и феномен. Безжалостно выбрасывается все, что подходит не только к нашему артисту, а еще и к Магомаеву, Шевчуку, Кобзону, Майклу Джексону и т. д. Это все нам вообще не нужно, современные пресс-релизы на 9/10 из этого хлама и состоят. Когда вы эксперту принесете очередной пресс-релиз, а он не сможет понять, Шевчук это, Магомаев или кто-то еще, у него сразу падает забрало, и все — двадцать секунд, которые у вас были, потеряны. Узнав про вашего артиста все необходимое, вы просто берете все эти истории, сублимируете каждую из них до тезиса и получаете некие опорные точки. Это уникальная информация, которая характеризует только вашего артиста. Если мы подбежим с этой информацией к Эрнсту, в тюрьму нас, конечно, не посадят, но мы ничего не добьемся. Мы должны превратить эти опорные точки в удивительные истории, в волшебное заклинание, чтобы за эти 20 секунд заколдовать нашего эксперта, чтобы он пошел по ссылке. Мы берем эту информацию и правильно ее располагаем. Она не должна иметь рекламный характер, но должна быть идеальна с точки зрения драматургии, логики и даже фонетики. Мы должны произносить ее вкусно. Как же проверить результат? Попробуйте сказать ваше заклинание друзьям в баре. Если они скажут: «О, круто! А где он играет?», значит у вас все получилось как надо. А если они скажут: «Что ты грузишь?», то у вас получилось рекламное сообщение. Ищите ошибки и продолжайте работу.


Кирилл Радин, Роман Дранников
11.06.2014