Музыка Мира в Белом колодце

Первый большой опен-эйр Платоновского фестиваля.


В минувшее воскресенье в рамках Пятого Платоновского фестиваля прошел однодневный опен-эйр «Музыка Мира в Белом колодце».

Для Воронежа фестиваль за городом с лайн-апом из актуальных музыкантов ближнего и дальнего зарубежья - первый опыт такого рода. И можно смело сказать, что первый блин вышел не комом. Более того, все время не покидало ощущение нездешности: все, начиная от невероятно красивого места проведения, организации фуд-корта и бесплатных автобусов из города и в город и заканчивая собственно самими участниками фестиваля, создавало ощущение, что ты находишься как минимум не Воронеже, а как максимум не в России. «Да у нас тут какая-то Коачелла!» - звучали восторженные возгласы людей, явно не понаслышке знакомых с тем, как должны проводиться подобные мероприятия.

Mgzavrebi


Если не брать в расчет выступление белорусов Drum Ecstasy, открывших фестиваль, первая половина вечера была ознаменована дружеским соревнованием за симпатии зрителей между грузинами Mgzavrebi и армянами The Bambir. Тем, кто отплясывал у сцены под плотный саунд очень громких The Bambir, которые местами напоминали то смесь Led Zeppelin с Gogol Bordello, то нечто среднее между Mars Volta и Jethro Tull, а то и вовсе Rage Against The Machine, обаятельные Mgzavrebi показались несколько слащавыми. И наоборот, некоторые из тех, кому пришлись по нраву жизнелюбивые Mgzavrebi со своим жизнерадостным фолк-роком а-ля Mumford & Sons (а таких, судя по количеству людей у сцены, было в разы больше), недоумевали, кому в 2015 году нужен олдскульный хард-рок. Но хочется верить, что больше всего было тех, кто симпатизировал обеим командам, каждой по-своему очаровательной.

The Bambir


Если The Bambir, производившие впечатление частых гостей малых сцен европейских фестивалей, пытались общаться с публикой по-английски, изредка сбиваясь на русский, то Mgzavrebi, для которых выступать хедлайнерами российских фестивалей уже не является чем-то необычным, разговаривали со зрителями исключительно на русском. Причем с первых же минут музыканты задали тон дружеских посиделок. «Ох, как же здесь красиво, как же мне здесь хорошо! - радовался фронтмен Mgzavrebi. - Так хочется сделать что-нибудь эдакое!» И сделал: спустился со сцены к зрителям и дошел, обнимаясь и обмениваясь рукопожатиями, чуть ли не до середины пляжа «Белого колодца».

Ясмин Хамдан


Следующей в лайн-апе значилась ливанка Ясмин Хамдан, та самая певица, которая появляется в конце последнего фильма Джима Джармуша «Выживут только любовники» и которая в этом году попала в лонг-лист номинантов на премию «Оскар» за песню «Hal». Последний свой альбом Ясмин записывала под руководством основателя проекта Nouvelle Vague Марка Коллена.

К моменту, когда Хамдан вышла на сцену, уже прилично стемнело, и это, несомненно, сыграло на руку певице и ее группе. Мрачный и тягучий звук, невероятно красивые мелодии вкупе с видеомэппингом, который проецировался на меловые горы за сценой, очень быстро ввели большую часть зрителей в состояние транса. Даже те песни, которые на альбоме имеют чуть ли не синти-поп-звучание, в концертном варианте превратились в размашистые композиции с тяжелыми гитарами.

Эстер Рада


Неудивительно, что после такого выступления некоторым присутствующим показалось неправильным ставить после Хамдан Эстер Раду. Во-первых, позднее время суток не совсем подходило к солнечной музыке израильтянки, во-вторых, не всем удалось оперативно выйти из транса, в который их ввела ливанка, и переключиться на зажигательный соул-джаз-фанк. Те же, кто все-таки смог быстро перейти из одного состояния в другое, с удовольствием отплясывали под выступление Эстер Рады, представляя, что из Коачеллы они волшебным образом перенеслись в джазовый Монтрё.


Роман Дранников

Фотографии Евгении Небольсиной и Вероники Злобиной
09.06.2015