Ярослав Борисов: «Мы не ищем мимолетной славы»

В преддверии концерта группы Happy55 с Симфоническим оркестром ВКЗ «Афиша+» представляет эксклюзивное интервью с пианистом и композитором Ярослав Борисовым, главной движущей силой Happy55.


Если есть в Воронеже музыкальный коллектив мирового уровня, то это в первую очередь Happy55. На сегодняшний день это квартет, состоящий из фортепиано, кларнета, электроники и ударных. Happy55 - коллектив-трансформер: исполняя музыку, не вписывающуюся в их формат, они и себя называют иначе. Так, рок-музыку играет «Другое дело», а электронно-танцевальный проект, к которому подключены еще несколько музыкантов, называется «ЦЁЙ». То, что исполняет Happy55, нельзя назвать ни джазом, ни роком, ни каким-то другим из существующих определений: настоящее искусство редко вписывается в готовые рамки. Лишь одно с уверенностью можно сказать: это серьезная новая музыка с собственным оригинальным лицом. Однако 31 января эту музыку будут играть не 4 человека, а значительно больше: Happy55 выступит в Воронежском концертном зале с Симфоническим оркестром ВКЗ. В преддверии этого уникального для Воронежа события корреспондент «Афиши+» побеседовал с композитором и пианистом Ярославом Борисовым, автором всей музыки, исполняемой коллективом. К слову, Ярослав обеспечивает музыкой не только три своих проекта, но и спектакли Камерного театра.

- Happy55, «Другое дело», «ЦЁЙ» - это три удочки, на которые вы ловите успех, или просто проявление творческой неуемности?

- Скорее второе. Если бы мы искали успеха, то, наверное, прибегали бы к каким-то более понятным формам и способам воплощения музыкального материала. Но нас все время интересует оригинальность мысли, какого бы жанра мы ни касались - рок-музыка, краут или нечто самостоятельно изобретенное. Как показывает практика, оригинальность - это не лучший путь к успеху, но единственный шанс найти свое место в истории. Мы не подростки и не ищем мимолетной славы.

- Кто же из вас инициатор этой многоликости?

- Да у нас все ребята неуемные!.. По первым двум группам мы с барабанщиком Сашей Битюцких принимали решения, выделять какой-то отдельный проект или просто альбом выпустить. Между инструментальной музыкой Happy55 и тем, что мы делаем в «Другом деле», большая стилистическая разница, поэтому разделились на два проекта. А группа «ЦЁЙ» возникла довольно случайно, поскольку поступило приглашение выступить на фестивале «Чернозем», но дать какую-то более легкую программу. Я предложил такой проект сделать, никто не отказывался. И в этом проекте в написании музыки принимает участие наш электронщик Никита Бондаренко.

- Я читал, что это как одноразовый проект затевалось…

- Ну не знаю… Просто и у меня, и у Никиты были вещи, которые опять-таки не вписывались ни в «Другое дело», ни в Happy55. Поэтому мы создали еще один проект. Так сказать, еще одну территорию обозначили для себя. Одноразовые вещи меня несильно привлекают. Сделать проект и потом забыть про него…

- Жалко бросать?

- Да никто и не собирается бросать! Ладно, если бы он себя исчерпал… Когда-то Happy55 в том составе, в котором существовали, исчерпали себя, и в общем-то все стихийно произошло: кто хотел, остался, кто не хотел, уехал, и все.

- «Исчерпали себя» - это когда кто-то уходит или есть какая-то внутренняя подсказка?

- И то, и другое. Стилистически музыка Happy55 до 2007 года была вообще другая…

- Это квинтет с флейтой?

- Да. А еще был секстет с гитарой, такая более рок-ориентированная музыка.


- А есть ли границы у вашей творческой неуемности? Может быть когда-нибудь у вас вслед за «Другим делом», за третьим появится четвертое?

- Может быть. Мы сейчас уже, когда репетируем, придумываем новые названия. Я даже списочек выделил отдельный. Например, в связи с участием всех наших музыкантов в проекте Fragile Камерного театра и в связи с тем, что там солирует женский вокал, появилось несколько песен, которые ни для одного из наших трех проектов не подходят. Юлия Паршина, которая там поет, зашла к нам в гости во время репетиции и прямо с бухты-барахты предложила мне текст, который только женщина могла написать, полуистерический такой, очень разбросанный - теми словами, которыми мужчина не может ни разговаривать, ни писать. И я сделал на основе ее текста одну песню, которая пока никуда не входит. Я не знаю, реализуется ли этот проект, но для него уже написано немного материала. Вот так все появляется спонтанно… В нашем списке возможных названий есть даже варианты на тот случай, если мы ударимся в какой-нибудь грубый настоящий панк или минималистичный индастриал.

- Давай теперь от группы перейдем к тебе лично. Как ты в музыку попал?

- Я окончил музыкальную школу, училище…

- Давай мы прямо со школы музыкальной копнем.

- В музыкальной школе № 8 учился на Полины Осипенко. В 7 лет пошел сразу на фортепиано.

- Инициатива чья была?

- Родителей. Но я как-то не сопротивлялся особенно, мне нравилось.

- А почему решили отправить ребенка в музыкальную школу?

- У меня склонность была. Не сказать, чтобы гениальность какая-то… У меня и сейчас абсолютного слуха нет. Но я за собой заметил, что я запросто узнаю музыку. Например, когда какой-то битловский мотив в песне, скажем, Stereophonics сквозит, - я сразу это замечаю! Гармонии очень хорошо запоминаю, особенно такие, как у Прокофьева, у него очень специфические соотношения, мне очень нравится. Или какая-нибудь особенная организация гармонии, как у поздних King Crimson… А так, в школе я особенно не сочинял музыку, я первую композицию сочинил лет в 15, наверное. Я потом играл ее в училище, как самостоятельную пьесу.


- Ты упомянул Прокофьева. Я однажды в материале не побоялся назвать вас наследниками Шостаковича и Свиридова…

- Свиридов - это вообще отдельная тема…

- …другие люди в связи с вами вспоминают Штокхаузена, Айвза. Какое из этих сравнений для тебя наиболее лестно и какое ближе к правде?

- Да не знаю… Когда Александру Сокурову в одном интервью сказали, что он постоянно Бетховена и Моцарта сравнивает, он ответил, что они больше похожи, чем различны. Важно, какие именно параметры сравниваешь. Если совсем закопаться, то, наверное, наша музыка и непохожа ни на чью из этих композиторов, а если в целом смотреть на нее, как на полотно, на то, что мы используем фортепианную краску, специфические звуковыражения, то, наверное, есть сходство и с Шостаковичем, и с Прокофьевым. Даже невольно, не желая этого, я могу использовать какие-то их вещи, не отрицаю. Лестно, когда проводят аналогии с такими мастерами выдающимися, конечно! Лестно сравнение с любым из этих имен.

- А почему Свиридов - это отдельная тема?

- Ну, он умудрялся сочетать какой-то гиперавангардный подход, на мой взгляд, и корневой фольклорный дух. Вот эту мелодику русскую он делал более развернутой, более современной…

- Здесь можно с вами провести параллель?

- Не знаю, но для меня пласт русской культуры тоже безусловно ценен. Не против параллели (смеется).

- Вы участвовали в каких-нибудь конкурсах?

- Да, в 2008 году группа Happy55 выступала на фестивале «Усадьба Джаз». Мы тогда с Сашей Битюцких вдвоем играли.

- Он был на конкурсной основе?

- Там в рамках фестиваля был конкурс молодых исполнителей. Мы получили спецприз жюри, и я точно знаю, кто дал нам этот приз и за что. Я потом с Шилклопером разговаривал, с Валерой Марьяновым - с членами жюри. Половина жюри во главе с Анатолием Кроллом была против, они хотели дать этот приз гитаристу Алиму Настаеву, который очень круто играл фьюжн-рок, такой гитарный хард-джаз, нечто вроде Майка Штерна или Скотта Хендерсона. Но Шилклопер отстоял нашу кандидатуру и сказал, что это молодые русские музыканты, которые изобретают свою музыку, они играют не Майка Штерна и Хендерсона, а свое, и поэтому приз надо дать им.


- Каким было ваше самое памятное выступление? Вы, например, выступали на Сардинии…

- Сардиния запомнилась просто самим фактом поездки, на концерте было не очень много зрителей, хотя в плане организации и в техническом отношении все было на высшем уровне - при том, что город не столичный и не очень крупный, и выступление проходило даже не в самом Кальяри, а в пригороде. Круто оборудованное помещение, которое сделано по всем техническим канонам, стены из специального материала, шикарный рояль Yamaha, никто лишних вопросов не задает, двадцатилетние итальянцы, пацаны какие-то, бегают, никто даже английского толком не знает, но по твоему лицу понимают, куда и что тебе поставить, за 15 минут все организовывается. Звукорежиссер очень тонко все слышит, все делает быстро и квалифицированно, ни одного нарекания. Мне страшно представить, какого уровня люди у них в Риме работают. А по ощущениям от концерта - все было классно, но это не сравнить, допустим, с фестивалем в Шушенском, когда мы принимали участие в «МузЭнергоТуре». Это вообще была очень запоминающаяся поездка - 17 концертов за месяц. И вот в Шушенском был фестиваль «Мир Сибири», где мы сначала играли на малой сцене. Народу было много. А на следующий день мы играли в составе «МузЭнергоБэнда», нас на сцене было человек пятнадцать, и это был стадион…

- В Шушенском - стадион?!

- Да, стадион - тысяч десять, наверное, народу было. Вот тут ощущения особые были, конечно. Еще очень запомнились выступления на Украине в 2009 году - это был фестиваль JazzBez. И во Львове было круто, и очень здорово было в Тернополе. Там мы выступали в оперном театре. Зал на тысячу мест - битком! Техническая составляющая - тоже на высшем уровне, несмотря на то, что состояние помещения не лучшее. Принимали очень здорово и там, и во Львове. Мы почувствовали разницу - может, я сейчас несколько крамольную вещь скажу, - когда прилетели на выступление в рамках того же фестиваля в Севастополь. Тут я сразу почувствовал, что я в России. Какая-то зажатость, скукоженность… Колоссальная разница в уровне организации, в подходе к музыкантам, в общении. Во Львове и Тернополе организаторы с нас просто пыль сдували, нам сняли отличную квартиру в самом центре Львова, мы имели возможность бесплатно пообедать в любом из сети ресторанов, принадлежащей одному из организаторов, нас везде возили, все показывали. А в Севастополе все было иначе: тут задержались, тут опоздали, дали нам две пиццы, в номер быстренько поселили, «счастливо, ребят, пока». Работа «за галочку»… Не знаю, почему так.

- Расскажи о своей работе в Камерном театре. Что в ней самое интересное и что самое трудное?

- К трудному я уже, наверное, привык. Трудно понять, чего хочет режиссер, когда он объясняет на пальцах с помощью каких-то своих образов. При этом его не волнует, что у тебя тоже есть какие-то творческие цели, что не хотелось бы писать музыку просто для проформы. Ему нужно, чтобы ты сделал так, как тебя попросили. И не более того! А ты тоже хочешь творить, фантазировать, и ваши фантазии часто не совпадают. Режиссер может быть импульсивным, грубо говоря, может ноты в дверь бросить. Эти несовпадения творческих шестеренок меня раньше сильно тревожили. Когда выражают недовольство твоей работой - даже если это происходит в мягкой форме - всегда неприятно, а если при этом включают эмоции, это уже обижает. Хотя ты осознаешь: никто не давал гарантии, что любая твоя работа будет приниматься на ура.

- Гарантий таких быть не может, но, наверное, творческие люди должны понимать и относиться друг к другу бережнее?

- Так происходит не всегда. Кого-то твои обиды волнуют, а кого-то нет. Но интересного больше. Есть вещи, которыми я вне театрального контекста никогда бы не стал заниматься. Иногда приходится пускать свою мысль в совершенно непривычном направлении, искать какие-то нетривиальные решения. Это очень полезный опыт, он уже пригодился мне в моем творчестве. А сложности уже все пережиты. Просто все время хочется чего-то большего, но спектакль же ценен не музыкой, она призвана лишь помогать, а если она начинает привлекать к себе слишком много внимания - это плохо. Даже если музыка хорошая. И поначалу смириться с этим очень трудно: даже если ты умом понимаешь, внутренность настроена все равно по-другому. В театре часто сетуют на то, что я усложняю: «Проще, Ярослав, проще, проще…» Порой кажется, уже проще некуда - нет, надо еще проще. Меня каждый раз настигает упрощение в квадрате. И иной раз понимаешь, что действительно так лучше. И уже смотришь на свое творчество и думаешь: «А не много ли всего мы здесь навернули?»


- Какие условия тебе нужны, чтобы пошел процесс сочинения музыки?

- Пианино и тишина.

- А если без пианино, просто за столом с бумагой и карандашом?

- Нет, без инструмента сложно. Мысли приходить могут, но обязательно нужно играть.

- Играть - для проверки того, что пришло, или чтобы мысль подталкивать?

- Да, скорее мысль подталкивать. У меня не так развит внутренний слух. А может, я просто не пробовал. Если мне сказать: «Вот, Ярослав, тебя сейчас закрывают в пустой комнате, и все, вот тебе чашка с едой, хочешь - пиши музыку, не хочешь - не пиши», наверное, я все же начну писать.

- Есть ли у тебя пьеса или песня, с сочинением которой связана некая интересная история? Или, может быть, таких несколько?

- (После паузы) Да они все появляются непонятно откуда. Все время начинается с какого-то минимального импульса, как в вышеописанном случае с Юлей. Песня «Другого дела» под названием «Помню» тоже появилась из мелочи. Ко мне на остановке однажды подошел какой-то дедушка и сказал: «Ну, что, сынок? Осень… На конце мягкий знак…» Меня почему-то это так зацепило! С чего он мне это брякнул, зачем? И такие строчки частенько вываливаются из каких-то бытовых разговоров, ловишь ее - и она начинает диктовать условия, и потом на нее все накручивается. Иногда первой приходит музыка, но часто - просто какое-то яркое словосочетание.

- Ну и, наконец, поговорим, о предстоящем концерте. Кто же расписывал оркестровые партии?

- Да я, кто ж еще…

- Это новая работа для тебя?

- Конечно, ведь я этому никогда не учился. У меня нет представления, как ту или иную партию, сыграет, скажем, фагот - один или в сочетании с каким-то другим инструментом. У меня не будет валторн и гобоев, я не понимаю, где использовать эти инструменты. Я сделал одну оркестровку и отложил ее на неделю, а потом обнаружил, что в ней дыры какие-то, что где-то какого-то инструмента не хватает. Сразу понимать такие вещи невозможно: нет опыта чувствования оркестра. Одно дело - четыре инструмента играют, и я сам делаю, что хочу, и совсем другое - взаимодействие оркестра. Если послушать оркестровки Шнитке, например, - там используется столько тембров, в таких сочетаниях! Все настолько выверенно! До такого погружения в материал мне пока еще как до Луны. Но я хотел бы этим заниматься, это очень интересно. Оркестровое звучание - это здорово.

- Вы уже репетируете с оркестром?

- Завтра (беседа велась 25 января - прим. ред.) первая репетиция.

- Не поздно ли?

- Для оркестра это нормальная практика. Обычно как делается? Приезжает какой-нибудь пианист и говорит, что он играет концерт Грига. Две репетиции - и на сцену.

- Так ту музыку оркестранты знают в отличие от вашей…

- Поэтому у нас будет пять репетиций, а не две (смеется).


- Много времени ушло на оркестровку?

- Три-четыре месяца. Что-то так и не доделал, поэтому оно в концерт не войдет. В планах было сделать еще две пьесы, но я почувствовал, что просто устал. Эта работа, конечно, загружала график по полной программе. Есть три часа свободных - надо тут же вдохновиться и писать. Потому что завтра этого времени может не быть, завтра уже другие задачи. Хорошо еще, в это время в театре не было сильной загруженности, а если бы была как в августе, когда мы две премьеры выпускали, или даже одна премьера, когда ты каждый день должен быть на репетициях утром, вечером, а на следующий день должен приносить новый материал… А когда его сочинять-то, если ты с 11 утра до 10 вечера с перерывом на обед занят на репетициях? А задавать вопросы, обсуждать, жаловаться - это все непрофессионально. Когда тебе писать, никого не интересует. Но, повторюсь, в эти месяцы такого не было. Разреженность графика позволила посвятить время подготовке к концерту с оркестром.

- Музыку Happy55 называют импровизационной, но когда я сижу в зале, я не могу понять, где там импровизация…

- Да это прилипло со старых рецензий каких-то, наверное. Может быть, люди воспринимают нашу манеру изложения как импровизационную, а может, это пошло от джазовых музыкантов, которые не могут столько нот запомнить, сколько академисты (смеется). У нас музыка на 85−90% сочиненная. Да, моменты импровизации есть в каждой композиции, но они совсем небольшие. Я не исключаю этого момента, он интересный, но для меня гораздо большую ценность имеет именно композиционное начало, точная мысль, точное высказывание.



Кирилл Радин
Фотографии Евгении Небольсиной
29.01.2016