«Счастливый Лазарь»:
святой пройдет мимо,
а мы и не заметим

На этой неделе в ограниченный российский прокат вышел фильм «Счастливый Лазарь», получивший приз последнего Каннского кинофестиваля за сценарий. В Воронеже, ясное дело, картину в кинотеатрах не показывают, поэтому мы посмотрели ее в сети, благо там она уже несколько недель есть с приличным переводом.


«Счастливый Лазарь» из тех фильмов, пересказывать которые - занятие неблагодарное. Может получиться как в том анекдоте: «Ты слышал битлов? - Ага, слышал, не понравилось, картавят, фальшивят. - Где слышал-то? - Да мне сосед напел вчера». Во-первых, Аличе Рорвахер вместо традиционной трехактной структуры использует двухчастную, а экспозиция в фильме занимает добрые полчаса. До того, как случится завязка, мы знакомимся с бытом итальянской деревни Инвиоланта с населением в пятьдесят человек. Правит там маркиза де Луна, «табачная королева», сыгранная Николеттой Браски, женой Роберто Бениньи. Жители Инвиоланты - честные безропотные труженики, в поте лица отрабатывающие свой хлеб, они довольны жизнью, хоть и живут в нищете, вообще не получая денег. Маркиза в курсе того, что в Европе, в том числе и в Италии, феодализм уступил место капитализму, крепостное право тысячу раз отменили, но, подобно герою «Андеграунда» Кустурицы, скрывает от них всю правду. Своеобразная утопия, реалистический стимпанк-фэнтези, решенный в духе магического реализма.

Растянутая вводная часть - условие игры для зрителя, необходимое для того, чтобы он погрузился в атмосферу. Впрочем, эмпатия включается гораздо раньше - благодаря юноше Лазарю. Если селяне живут вне времени, то он - вне обыденной морали. Он патологически безропотен, бескорыстен и готов помогать любому - хорошему, плохому, бедному, богатому, справедливому, несправедливому. Скажут - прыгни в окошко, и он прыгнет, если это сделает другого счастливее Над ним, конечно, смеются. Если маркиза «ездит» на инвиолантянах, то они - на Лазаре. Но однажды счастливым образом, безо всяких революций, происходит смена формаций. Просто приходит полиция и говорит: «Вы что, не знали, феодализм давно отменили?! За ваш труд полагаются деньги!».


Из крепостных крестьян инвиолантяне превращаются в нищих горожан. Один Лазарь остается тем, кем был - «счастливым». А счастье его - следствие счастья ближнего. «Другому хорошо - и мне хорошо». И, волшебным образом, Аличе Рорвахер, снимая совсем иначе по сравнению с неореалистами, вызывает ассоциации с первыми фильмами Витторио де Сики, Лукино Висконти, Роберто Росселини. О бедняках, об их трудах и днях, об их горестях и радостях. Будто бы подтверждая эти ассоциации, рассказывает сама режиссер: «Моя история не нова, но я и не пыталась изобретать велосипед. Иногда нужно учиться рассказывать знакомые истории другим способом».

Подтверждением тому, что история эта рассказана не для холодного интеллектуала, служит сама фигура Лазаря. Не ищите прямых отсылок к Лазарю из Вифании. Это определенная условность, введенная автором. Лазарь наших дней, он мог бы с тем же успехом называться Мышкиным, «певчим дроздом» (как у Иоселиани), Юшкой (как у Платонова). Стоит отметить работу автора со временем, оно здесь тоже условно. С островка безвременья, где балом правит магический реализм, нас выбрасывает только когда в плеере сына маркизы Танкреди (Лука Чиковани), бунтаря-блондинчика, начинает играть «Dream will comes alive», европоп-хит 1990-х группы «2 Brothers on the 4th Floor». Однако странности это не убавляет.


Лазарь в исполнении дебютанта Адриано Тардиоло очень хорош - он будто сошел с полотен Караваджо или с лент Пазолини. Ему противопоставляется эгоистичный избалованный рафинированный блондинчик с аккуратным налетом декаданса и порочности в исполнении Луки Чиковани. Именно в его плеере играет европоп, именно он предвестник смены эпох. Тардиоло и Чиковани слагают своеобразный инь-ян, составляющий логическую и эстетическую основу картины.

В «Счастливом Лазаре» все подтексты, если они и есть, очень условны. Можно искать аналогии с историей о библейском Лазаре, но если только интеллектуальной гимнастики ради. Режиссер старается говорить на универсальном языке, выражаясь громко - языке любви, доступном христианину, мусульманину, иудею. И каннская награда за лучший сценарий вполне заслуженна. До этого осознания, конечно, придется потрудиться, потому что вначале кажется, что ты набрел на лютый артхаус, сделанный исключительно для критиков, тетешкающих свое бесценное насмотренное эго. «Очередной Вирасетакун или Лав Диас», - с тоской шепчет нутро. И как же радостно, что в результате оно ошибается!


Лазарь не знает не только громких и умных слов, он не рассуждает в категориях «добро-зло», «гуманно-антигуманно», он просто есть воплощенное человеколюбие, без фарисейства и даже без проповедей. Он даже не пойдет в храм устраивать разнос: «Как вы смеете торговать в доме божьем?!». Он пройдет мимо нас на улице, а мы даже не заметим, что святой прошел. Ну, симпатичный парень, и все.

А те, кто привык отрицать все инородное, не вписывающееся в систему ценностей, замешанной на конкуренции, социал-дарвинизме и кредо «человек - человеку волк», его попросту затопчут. А потом, быть может, спохватившись, новую религию придумают. «Счастливого Лазаря» надо смотреть в сцепке с «Судным днем» А. Б. Шоки, также представленным в Каннах. А для того, чтобы поглубже погрузиться в мир авторской условности Рорвахер, посмотрите ее «Небесное тело» и «Чудеса».

<iframe width="740" height="416" src="https://www.youtube.com/embed/3NFpyKOAhCw" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture" allowfullscreen=""></iframe>


Ярослав Солонин
14.12.2018