«Мэнди»:
полуночная резня бензопилой

Посмотрели нашумевший хоррор «Мэнди», который, похоже, перезапустит карьеру Николаса Кейджа. Действительно ли фильм достоин своих 100% рейтинга на Rotten Tomatoes? Делимся впечатлениями.


11 октября в российском прокате стартует показ хоррора «Мэнди» Паноса Косматоса с Николасом Кейджем в главной роли. В начале года он был представлен на «Сандэнсе», где получил единодушное одобрение критиков. Его рейтинг на сайте Rotten Tomatoes - 100%. Этой информации должно быть достаточно, чтобы убедить вас сходить на сеанс. Но нам даже кажется, что на него следует бежать сломя голову.

Это прозвучит странно, но между «Первому игроку приготовиться» Стивена Спилберга и «Мэнди» есть что-то общее. И там, и там клондайк отсылок к поп-культуре 70-х и 80-х, в обеих картинах звучит тема мести.

«Мэнди» - как раз тот случай, когда пересказ фильма может оказаться длиннее самого фильма. И это при хронометраже в два часа! Сюжет прост: Рэд Миллер (Николас Кейдж) и Мэнди (Андреа Райзборо) живут в лесу, на берегу озера. Их жизнь - воплощение мечты типичного дауншифтера. Рэд - простой лесоруб, Мэнди - хранительница очага, любительница порисовать под Black Sabbath. Их жизнь проста и безмятежна, пока в нее не вторгаются последователи опасной секты, во главе которой стоит безумец Иеремия (Лайнус Роуч). Отморозки, следуя требованиям своего культа, сжигают Мэнди заживо, и Рэд из простого парня превращается в того, кому сам черт не страшен. Считается, что месть - блюдо, подаваемое холодным, но здесь явно не тот случай. Здесь кровавая баня, уничтожающая всю нечисть, не заставит себя долго ждать.


Если ориентироваться только на сюжет, история избитая. Но есть три кита, на которых держится крутость новой работы Косматоса. Первый - визуальное воплощение, второй - актерская игра Ника Кейджа, третий - музыка Йохана Йоханссона, дважды номинированного на «Оскар» исландского композитора, умершего в феврале этого года в возрасте 48 лет. Музыка к «Мэнди» - одна из его последних работ.

Все события происходят ночью, каждая сцена обработана специальным цветофильтром, создающим особое настроение. Уже начальные титры, окрашенные в ярко-кровавый цвет, отсылают нас к эксплотейшну 70-х. Неспешность первой половины, вплоть до завязки, способна спугнуть любителей фильмов подинамичнее и привлечь эстетов, воспитанных на итальянском джалло (поджанр фильмов ужасов, отличающийся барочностью и смакованием сцен убийства, скорее напоминающих ритуалы, чем грязную работу). Но после того, как внутри Рэда будто разжимается пружина и он выходит на тропу войны с секирой в руках, динамика стремительно нарастает. В этом месте довольно потирает руки фанат австралийского эксплуатационного кино. Соскучились по гонкам на мотоциклах по дикой местности? Неслучайно фамилия главного героя Миллер! Одержимость Рэда сродни пылу героя Чарльза Бронсона из «Жажды смерти», где тот тоже мстит за смерть жены. У Рэда есть нелюдимый сосед-кузнец (Билл Дьюк, актер из «Хищника» и «Коммандос»), который одаривает нашего героя супермощным арбалетом. А еще будут секиры, бензопилы, ржавые трубы и жаждущие смерти врагов цепкие руки. Горы кокаина и литры крови…


Антагонист в «Мэнди» - особый продукт кинематографической селекции, полученный путем скрещивания длинноволосых отморозков из разных эпох: Клаус Кински в роли безумного Иисуса, Игги Поп в роли злодея Кёрва во втором «Вороне», Ланс Хенриксен в роли людоеда Коуал Уилсона из «Мертвеца». Его шестерки - сплошь демоны из преисподнии Клайва Баркера, создателя франшизы «Восставший из ада».

Панос Косматос, дебютировавший фантастическим триллером «По ту сторону черной радуги», шел к этому фильму целых восемь лет. Уже в первой его работе, раскритикованной за излишнюю неторопливость, он нащупал авторский стиль, который впоследствии развил в «Мэнди», немного поработав и над динамикой. Панос - продолжатель кинематографической династии. Его отец - режиссер знаменитых боевиков 80-х «Кобра» и «Рэмбо-2», мать - скульптор. Вот этот синтез массовой культуры и высокого искусства, скорее всего, и повлиял на становление его стиля.


Что касается актерской работы Николаса Кейджа, то здесь он оторвался по полной, выразив широкий спектр эмоций - от отчаяния и бессилия до сверхчеловеческого бесстрашия. Даже заливает горе спиртным он покруче, чем в драме «Покидая Лас-Вегас».

В сценарном искусстве есть классификация героев - от «наших знакомых» до «идолов». Первые - обычные люди со своими маленькими радостями и проблемами, вторые - супермены. Герой Кейджа проходит эволюцию от первого типа до второго, и, что удивительно, не теряет ноток человечности и рефлексии, не превращается только в машину для убийства. Такое ощущение, что долгое томление в неудачных и второсортных проектах, заставило Кейджа вновь выпустить своего гения наружу, показать, кто есть кто.


«Мэнди» - не только убойное зрелище, но и размышления на тему краха иллюзий 1960-х, преступлений банды Чарльза Мэнсона, мутации идей хиппи, нью-эйджа, дауншифтинга, крушения иллюзий и грез о строительстве рая на земле, где человек человеку брат и сестра. Сценарист вложил в уста Иеремии слова Нила Янга, оказавшиеся в предсмертной записке Курта Кобейна: «Лучше быстро сгореть, чем медленно тлеть». Конечно, в контексте ситуации это звучит, как злая шутка.

Галлюцинаторная, сомнамбулическая, кислотная эстетика «Мэнди» компенсирует невозможность ответить на заданные в фильме вопросы. В конце концов, это просто кино, и главная его задача - дать возможность на мгновение забыться, испугаться, вскрикнуть. Максимально естественно вскрик будет звучать после полуночи: фильм лучше смотреть на ночных сеансах.

<iframe width="740" height="416" src="https://www.youtube.com/embed/JEGytte0-WM?showinfo=0" frameborder="0" allow="autoplay; encrypted-media" allowfullscreen=""></iframe>


Ярослав Солонин
27.09.2018