Воронежский джаз:
не держаться
на одном гвозде

Воронежская джазовая сцена находится на подъеме - считают некоторые. Так ли это на самом деле? «Афиша+» решила разобраться в этом вопросе и поговорила с ведущими джазменами города, и те рассказали о джемах в «Петровском», о подготовке новых кадров и их дальнейшей судьбе, о финансовых трудностях и несовершенстве системы.


Джем-сейшны или просто джемы - уникальное явление. Суть джема заключается в том, что хорошие музыканты, необязательно знакомые между собой, собираются где-то и без особой подготовки совместно музицируют. Не исключен и выход на сцену человека прямо из зрительного зала, если он, конечно, в джазе на что-то способен. Атмосфера на джемах всегда предельно дружественная, добрая и спокойная: здесь нет строгости классических концертов и развязного экстаза, свойственного року всех мастей, рэпу и электронной музыке. Здесь как, пожалуй, нигде музыкант чувствует за собой право на ошибку, но и задачи, стоящие перед ним, уникальны.

Около трех лет назад в книжном клубе «Петровский» стали регулярно проходить джазовые джемы. Видя, что проект пустил корни, что интерес к нему растет, «Афиша+» тоже решила обратить на него свое внимание. Для начала мы обратились за комментариями к Кристине Гульевой, чья должность в «Петровском» характеризуется страшным набором слов «заместитель директора по связям с общественностью». Между тем заместитель занимается организацией концертов в книжном клубе и очень уважает джаз.

Кристина Гульева - заместитель директора книжного клуба «Петровский» по связям с общественностью, большая поклонница джаза.

- Это была моя идея, которую я предложила продолжить Андрею Дудченко и вести на протяжении длительного времени. С самого первого джема, который состоялся почти три года назад, был полный зал, то есть 120−150 сидячих мест. Меньше не бывало никогда, ни на одном джеме, ну, возможно, в какие-то холодные месяцы, в очень плохую погоду. Самая большая посещаемость - если джем приурочен к некоему юбилею или празднику. Самый же аншлаг - на Новый год, когда бывает просто негде пройти, негде встать, какое-то количество людей толпится у входа.

Кристина рассказывает очень увлеченно, с цветущим видом, улыбка не сходит с лица. Это особенно бросится в глаза, когда в самом конце беседы тема сменится другой, не касающейся джаза и джемов и не нужной для этого материала. Улыбка вдруг пропадет, не оставив никакой инерции, и на лице появится отчетливое отражение того, что от праздника пришлось перейти к рутине. Ну, а на вопрос, есть ли у джемов свои звезды, на которых специально ходит публика, Кристина с улыбкой отвечает:

- Можно начать с самого Андрея Дудченко. Вообще, с сентября у нас существует хаус-бэнд. В принципе, и до того в джемах участвовал приблизительно один и тот же состав музыкантов, но теперь мы зафиксировали, что на каждом джеме у нас за фортепиано - Маша Квачук, на контрабасе Андрей Дудченко, и на ударных - третьекурсник Клим Сальников, который за два года вырос просто в прекрасного барабанщика. Если их заменить некому, то они играют весь вечер. Иногда приходит группа Blues Family, которой тоже все очень радуются. Юрий Иванович Гавердовский - это вообще наш символ или талисман. Из молодых есть певица Светлана Вислова, которая просто стала открытием прошлого джема, басист Вадим Гульванский, который еще учится. Ходят участники Биг-бенда, но это уже такая старая гвардия - Александр Куролесин, Юрий Голубинский… В Китай уехал саксофонист Илья Алехин, который тоже был тут заметной фигурой. Саксофонистка Олеся Васечко тоже у нас бывает часто.

Кристина Гульева на открытии феситваля «Джазовая провицния - 2016» в книжном клубе «Петровский»
Раз Кристина сказала, что можно начать с Андрея Дудченко, вполне логично, что мы так и сделали. Тем более, что вместе с ним в колледже им. Ростроповичей трудится и его супруга Карина Кожевникова, великолепная джазовая певица и педагог, которую тоже можно было привлечь к беседе.
Андрей Дудченко - известный российский джазовый музыкант, контрабасист, преподаватель, руководитель эстрадно-джазового отделения музыкального колледжа им. Ростроповичей.

Карина Кожевникова - одна из ярких представительниц российской джазовой сцены, певица, преподаватель эстрадно-джазового отделения музыкального колледжа им. Ростроповичей.

- Джемы в «Петровском» - это площадка, открытая для всех, но задумана она именно с тем прицелом, чтобы студентам было где выступать. Мы проводим их уже третий год, раз в месяц. Сначала вообще невозможно было собрать играющих людей. Мы не опускали руки, но было очень тоскливо. А сейчас уже есть кому играть, наши студенты полноценно участвуют. Хотя взрослых состоявшихся музыкантов на сцене пока больше. Но на одном из последних джемов шесть или семь номеров исполнялись только студентами.

- Положительная динамика есть, и она очевидна. Сейчас на джемах гораздо интереснее, есть что послушать и есть чем гордиться.

- Эти джемы стали некоей лакмусовой бумажкой, благодаря которой мы видим результаты нашей работы. Мы, в частности, видим, что у нас есть своя публика, которая нас ценит.

- Андрей Михайлович (то есть Дудченко - прим. авт.) с ними здесь занимается ансамблем, это главнейший предмет для джазмена. На специальности ты занимаешься сам собой, а джаз бывает только в ансамбле. Джаз - это не просто музыка, это дух коллективизма, дух сотрудничества. В московской Гнесинке (Академия им. Гнесиных, престижный музыкальный вуз - прим. авт.) пропустить ансамбль - смерти подобно. Все, что студенты потом имеют как джазмены, они получают именно от этого предмета. Вот этот ансамбль в чистом виде и появляется на джеме в «Петровском». И не только там, кстати, на разных площадках выступает по Воронежу: и от колледжа заказы бывают, и где-то на праздниках. И уже есть, кого показать. И порой студенты могут составить конкуренцию некоторым профессиональным коллективам. Это, конечно, не столичный уровень, но они же еще совсем юные, и это здорово.

Cаксофонистка Олеся Васечко и учащийся Джазовой студии Игоря Файнбойма Егор Солодовченко. Концерт в рамках фестиваля «Джазовая провинция - 2015», книжный клуб «Петровский».
Коль скоро речь пошла о подрастающем поколении, невозможно было не заинтересоваться, какие перспективы у воронежской джазовой сцены, какие имена в скором времени могут оказаться на слуху у широкой аудитории.

- Каких-то состоявшихся звезд мы пока не можем назвать, - улыбается Карина Кожевникова. - У меня учатся несколько человек, на которых я возлагаю надежды. Сложно говорить о перспективах. То, что ты занимаешься в какой-то студии или школе, выучил песню, соло к этой песне, еще не делает из тебя джазового музыканта. Должно присутствовать стремление к постоянному поиску, к свободному мышлению внутри музыкальной формы, умение и желание импровизировать.

- Из наших выпускников и студентов можно назвать, например, саксофониста Петра Шурканцева, - вспоминает Андрей Дудченко. - Правда, он уже уехал в Санкт-Петербург, хотел поступить в Институт культуры, но конкурс был слишком большой. Сейчас он ходит там к преподавателю частным образом и следующей осенью будет поступать вновь. Он уже, можно сказать, влился в питерскую джазовую жизнь - выступает, участвует в джемах. Барабанщик Клим Сальников также достоин упоминания. Это учащийся третьего курса. Мы уже сотрудничаем с ним на профессиональном уровне, активно привлекаем к джемам. Новые курсы вообще хорошие. Из тех семи лет, что существует отделение, первые три-четыре был довольно слабый уровень. Увеличивается и поток абитуриентов. Гитара, например, пользуется спросом.

- Правда, пианистов мало. И духовиков.

- Тут вообще проявляется проблема даже не городская, а на уровне страны. На рубеже веков у нас был демографический провал, и вот сейчас это малочисленное поколение достигло студенческого возраста. Плюс желанию заниматься музыкой зачастую противостоят родители. Они приходят и спрашивают: «Кем будет мой ребенок и сколько он будет зарабатывать?». У нас, разумеется, нет ответов на эти вопросы. Кем будет ребенок, зависит только от него. Это не тот случай, когда должен вырасти экономист, который будет сидеть в офисе, выполнять такую-то работу и столько-то получать. Мы выпускаем людей в свободное плавание, и их дальнейшая судьба может быть какой угодно. Если во времена нашего детства обучение ребенка музыке считалось модным, престижным, то сейчас это не так.

- Сейчас престижно петь, эстрада. В любой музыкальной школе сейчас есть эстрадный вокал.

- А насчет игры на инструментах все понимают, что перед тем, как что-то получится, надо пахать. А дивиденды то ли будут, то ли нет.

Эстрадно-джазовому отделению колледжа им. Ростроповичей семь лет. В общей сложности здесь трудятся восемь преподавателей: трое преподают вокал, по одному - контрабас, фортепиано, гитару, ударные, саксофон. Состоялось уже три выпуска. Со многими преподаватели остаются на связи. Джазовое образование - разумеется, тоже не та сфера, где можно легко озолотиться. Поэтому очевидно, что и музыкантами, и педагогами движет в первую очередь энтузиазм, любовь к своему делу, и все, что касается его, принимается близко к сердцу.

- От своей деятельности мы ждем не финансовой, не материальной, а творческой отдачи, - признается Андрей Дудченко. - Мы вкладываем в наших студентов свои знания и умения, чтобы потом это все вернулось к нам в виде концертирующих джазовых музыкантов, которых в Воронеже очень не хватает.

- Мы пытаемся позиционировать себя как джазовые музыканты, - рассказывает Карина Кожевникова, - но мы не обособленное звено эстрадной музыки. Неправильно полагать, что джаз - это музыка, которая находится где-то сильно в стороне: достаточно вспомнить, откуда у современной эстрадной музыки растут ноги, ее основа - джаз. За сто лет его существования создано такое количество материала, что на его основе возникли и рок-н-ролл, и блюз, и ритм-н-блюз, и фьюжн, и соул… Мы пытаемся нашу молодежь воспитывать так, чтобы они знали, где корни. Любой инструменталист в музыкальной школе начинает с классики, так вот джаз - это тоже классика для современных музыкантов. И если инструменталисты еще как-то это понимают, то с вокалистами дело обстоит сложнее. Потому что общественные симпатии направлены в сторону попсовой музыки не самого высокого пошиба. Моя личная боль именно в этом.

- Просто у вокалистов другой подход. Инструменталист, начиная занятия, отдает себе отчет в том, что ему нужно физически побороть этот инструмент - взять какую-то корягу или железяку и подчинить ее себе. У вокалиста инструмент внутри, и ему, получается, нужно подчинить самого себя, достав этот инструмент наружу. Есть массовый стереотип, воспитанный телевизионными шоу вроде «Фабрики звезд», что для того, чтобы петь, ничего особенного не нужно - ни учиться, ни знать грамоту, и если у тебя что-то более или менее получается, ты практически сходу можешь стать звездой. В результате люди отворачиваются от профессионального образования. Это как если бы человек, выговаривающий три буквы, считал, что умеет говорить. А на инструменте нужно научиться разговаривать, это язык. В случае с вокалом сложнее еще и потому, что нельзя поменять инструмент, выбрать его: он у тебя один и навсегда.

Неотъемлемый элемент джаза - импровизация. Музыкальная импровизация на протяжении многих веков с разной степенью успеха искала себе пристанище в разных стилях и жанрах. В доклассическую эпоху жанр инструментального концерта выделял солисту для импровизации целый раздел - каденцию, во время которой музыканту нужно было показать во всей красе арсенал своих умений. Однако со временем композиторы перестали доверять способностям исполнителей и начали самостоятельно выписывать каденции. Лишь с появлением джаза импровизация обрела новую нишу - да такую просторную, какой у нее не было со времен возникновения нотной записи.

- Андрей Михайлович учит своих студентов импровизировать, - говорит Карина Кожевникова. - А моими студентами эта наука воспринимается болезненно. Им приходится навязывать понимание импровизации. Я самостоятельно пишу для них соло: лучше пусть они качественное нормальное соло пропоют, чем сами неохотно будут какую-то «шуба-дубу» делать. Они это выучивают и потом в итоге поют с видимым удовольствием. Но сами познавать этот предмет дальше, копать глубже они не хотят, и тут я уже не навязываю. Моя задача-минимум - техническая сторона исполнительства, научить их пользоваться этим инструментом. Все-таки вокальная импровизация - это, я считаю, доступно не всем, это для особых людей.

- Что касается инструментальной джазовой импровизации, - поясняет Андрей Дудченко, - то она, как и любой язык в мире, доступна каждому. При желании. Этому можно научить, если есть инициатива со стороны ученика. Ведь преподаватель - лишь направляющее звено. Есть такие вещи, что у преподавателя нет слов, чтобы их объяснить, их можно только почувствовать, а чувствовать можете только вы сами.

Какие же варианты трудоустройства в Воронеже есть у выпускников эстрадно-джазового отделения?

- Самый очевидный вариант, - отвечает Андрей Дудченко, - это Биг-бенд Воронежской филармонии. Есть надежда, что поколение, которое мы готовим, вольется туда.

- В Воронеже можно было бы не один джазовый оркестр собрать, - сетует Карина Кожевникова. - Но и тот единственный, что есть, живет трудно. Почему в таком большом и прекрасном городе не могут обеспечить достойное существование хотя бы одному джазовому коллективу - не очень понятно.

Патриарх воронежского джаза Игорь Файнбойм, с которым мы говорили несколько позже, вообще высказался на эту тему довольно пессимистично.
Игорь Файнбойм - пожалуй, самый известный воронежский джазовый музыкант, пианист, лауреат многих международных фестивалей, руководитель джазовой студии во Дворце детей и юношества, основатель эстрадно-джазового отделения музыкального колледжа им. Ростроповичей.

- У нас в городе биг-бенд собирался неоднократно, но разваливался быстро. Я очень боюсь, что нынешний Биг-бенд ждет та же судьба из-за проблем с финансированием. Хоть там и меньше людей, чем в симфоническом оркестре, чтобы их прокормить, наверное, спонсоры нужны или просто дотация какая-то.

Игорь Михайлович Файнбойм вот уже девять лет занимается с учениками в джазовой студии, что находится во Дворце детей и юношества. Он же стоял и у истоков эстрадно-джазового отделения колледжа им. Ростроповичей, но в какой-то момент решил передать там бразды правления Андрею Дудченко. Сегодня его ученики - основные кандидаты в студенты колледжа.

- Я сравниваю это время с концом 60-х годов, когда вдруг откуда-то появилась масса музыкантов. Мы тогда смогли провести три очень крупных джазовых фестиваля - в 1969, 1970 и 1971 годах. Музыканты были со всей страны - из Москвы, Питера, Риги, еще откуда-то, а Воронеж был представлен очень неплохим биг-бендом, и еще пятью-шестью командами, более или менее играющими. Были среди них те, кто выходил на всесоюзный уровень, в частности, мы сами объездили много разных фестивалей. Потом все накрылось медным тазом по непонятным причинам - возможно, вследствие общего кризиса джаза в мире, который тогда наблюдался. А у нас - если уж кризис, то до конца: вообще никого не осталось, я один, как гвоздь, тут торчал. Ну, еще была пара человек, и мы варились в собственном соку. А сейчас то количество, которое есть, скорее всего, появилось благодаря вот этому месту (наша беседа проходила на рабочем месте Игоря Файнбойма, в джазовой студии - прим. авт.). Оно возникло, и сюда повалили ребята, которые что-то уже умели делать, к джазу отношения не имели, но очень хотели. А здесь уже все зависело от меня. И вдруг некоторые заиграли, уже самостоятельно, где-то на своих площадках, на фестивалях. Из тех концертов, которые проходят сейчас в Воронеже, мне очень понравился концерт ко дню джаза, когда выступили все наши музыканты. Это было 30 апреля прошлого года. С тех пор как ЮНЕСКО этот день объявило, такие концерты были у нас ежегодными. Но если раньше это все было кое-как, то уровень исполнителей на прошлогоднем концерте был очень высоким, я был даже немного удивлен. Количество переходит в качество.

Игорь Файнбойм на фестивале «Усадьба Jazz. Воронеж» в парке рамонского замка принцессы Ольденбургской, 2015 год
Эх, на этом бы и закончить! Но пишущая братия любит расставлять точки над всякими буквами. Значит ли это, что у нас, в Воронеже, уже существует некая молодая концертирующая плеяда? В ответе на этот вопрос уже совсем другое настроение.

- Значит. Только они правильно делают, что валят отсюда. Как правило, оперились, и - в дорогу. Вот Петр Шурканцев, уехавший в Петербург, многого может добиться. Еще один очень хороший саксофонист уехал туда же, Лева Боголюбов, но ему раньше надо было уезжать. Желательно, чтобы они потом назад приезжали, как, например, Сережа Борисов, ныне руководитель Биг-бенда - он учился в Ростове, в Москве пытался закрепиться, но там что-то не заладилось. Вернулся сюда - и смотрите, что творит! В городе появился очень профессиональный Биг-бенд. Все-таки Борисов в теме, он прошел хорошую школу: он был солистом оркестра Кима Назаретова в Ростове и там все это дело так хорошо пронюхал, что ему многое стало по плечу.

Что ж, получается, что говорить о возникновении в Воронеже полноценной джазовой сцены, как минимум, еще рано. Но как же она возникнет, если все будут отсюда уезжать?

- Уезжать не будут, если здесь будет возможность проявить себя. То есть - работа для музыканта. Ее нет. То, что предлагается - клубы, кабаки - это все настолько нестабильно… Уже давно идет речь о создании коммерческого джаз-клуба, и он мог бы работать довольно успешно. Но почему-то владельцы заведений опасаются: публика, мол, однородная, и ее не так много. Их питерские коллеги явно смелее - там этих джаз-клубов!.. И в Ростове их штук пять, хотя город ненамного больше Воронежа. Хороший клуб в Саранске.

Можно много привести примеров, когда в провинциальных городах есть какая-то джазовая среда, а у нас ее пока нет. И как это все сделать? К этому должны подключиться люди из бизнеса. Возможно, проблема в законодательстве - ведь спонсорские деньги не освобождаются от налогов, как это во всем мире делается. Они там аккумулируются в каких-то фондах, а потом распределяются. А у нас этого нет и не предвидится. Мы ждали новый закон о культуре, но там об этом тоже ничего не говорится. Так что, наверное, это вопрос не ближайшего будущего. А должна быть естественная среда обитания. В Штатах существует профсоюз музыкантов, который обязан заботиться о людях, обеспечивать их работой. У музыканта не должно быть ежедневной головной боли на этот счет. Там есть народ, который специально этим занимается, - распределяет занятость и финансы. Люди из бизнеса умеют считать деньги, они видят свою предполагаемую прибыль, видят, сколько с них возьмут налогов, и им лучше вложиться в свой имидж - все равно ведь они эти деньги потеряют. И вот им даже не приходится искать, куда направить деньги, потому что есть определенные фонды, с которыми можно работать. Джаз - это не коммерческое искусство, на нем много не заработаешь. Поэтому существует масса грантов, и хорошие перспективные музыканты сидят на грантах и не парятся. А здесь - ну, куда их девать, вот выпускаем, и что с ними делать? Вот они сами себе и роют носом…

Игорь Файнбойм на сцене книжного клуба «Петровский», концерт в рамках фестиваля «Джазовая провинция - 2015»
И вот возникает двойственное ощущение: с одной стороны параллели с концом 60-х, когда народ заинтересовался джазом, а с другой - какая-то бесперспективность…

- Ну заинтересовались, да. Это же дело увлекательное. Ко мне люди приходили, которые что-то слышали, но технологию этого не знали. Два-три слова - и поехали. Просто нужно было с чего-то начать. Дело в том, что все неакадемическое музыкальное образование основано на джазе. Все, что мы считаем не джазом - коммерческая музыка, попса, рок - в качестве фундамента имеет джаз. Когда ты освоил основы джаза, у тебя есть школа, и ты можешь играть что хочешь. Ты уже образованный человек и имеешь право выступать. Сейчас такое время, что музыканты должны уметь делать если не все, то многие вещи - иначе не выживешь. А джаз - это то, на чем зарабатывают единицы, и зарабатывают не так много. Ушло время джазовых миллионеров, это было в 1930-е и в начале 1940-х. Сегодня это обычные люди с обычными контрактами, звездных гонораров нет практически ни у кого.

Обычные люди с обычными контрактами. Наверное, в наше время счастлив тот джазмен у кого на руках есть «обычный контракт». Ведь это означает, что он может спокойно смотреть пусть не в завтрашний день, но хотя бы в «остаток сегодняшнего». Интересно, кто-то из учеников нашего героя на данный момент является таким «обычным человеком с обычным контрактом»?

- Одна девочка, Лена Нежельская, у меня поступила в «Беркли», вокалистка. Правда, окончила как композитор, сейчас сидит в Голливуде, чем-то там занимается, связанным с музыкой. Антоха (Антон Жолондзь - прим. авт.) у меня, скрипач, был, учился потом в Миссисипи, окончил аспирантуру в «Беркли» и успешно занимается там своим делом - музыкой.

Валят. Одни - в «Беркли», другие в Питер, третьи в Москву, в Ростов, и кто-то, может быть, вернется, как Сергей Борисов. Перед одним из джемов удалось немного пообщаться с Климом Сальниковым, тем самым барабанщиком-третьекурсником, что участвует в выступлениях наравне с состоявшимися музыкантами. В первую очередь было интересно, разделяет ли он точку зрения, согласно которой молодым перспективным джазовым музыкантам из Воронежа надо уезжать.
Клим Сальников - учащийся эстрадно-джазового отделения колледжа им. Ростроповичей. Одна из главных надежд своих преподавателей.

- Я думаю, что это правильные мысли. Человек должен развиваться и не застревать в одной точке. После окончания колледжа я тоже планирую уехать. Куда именно, еще не определился.

Клим Сальников на открытии фестиваля «Джазовая провицния - 2017», книжный клуб «Петровский»
Конечно, их нельзя не понимать. Конечно, если тебя как музыканта признали в Питере или Москве, это значит ты выдержал гораздо более серьезную конкуренцию, чем в Воронеже. Не говоря уж о том, если тебя признали на родине джаза. И тут даже финансирование вряд ли заставит талантливую молодежь не мечтать о покорении профессиональных вершин. Которые, сидя в Воронеже, никак не покорить. Тем не менее иметь джазовую среду достойного уровня город вполне мог бы. Так, чтобы музыкантам Биг-бенда не приходилось параллельно работать еще на двух, трех или десяти работах. Так, чтобы выпускник джазового отделения колледжа мог сказать хотя бы: «Возможно, и в Воронеже останусь. Нас и здесь неплохо кормят». Так, чтобы любому было видно, что джаз в нашем городе держится не на одном-двух «гвоздях», а занимает место, достойное классики, ведь джаз - это уже классика. Разве нет, Воронеж?


Кирилл Радин
09.04.2019